- Уверен, что есть. Джонатан и отец очень много знают об этом, хотя мало говорят. Джонатан, по-моему, учится у отца. Со мной они об этом не говорят и правильно делают. Только непосредственно причастные люди знают, что происходит.
- Твой отец даже с моей матерью не говорит о своей тайной работе.
- Конечно, он никому не может рассказать, даже Лотте. Но, я думаю, именно из-за нее он сейчас меньше занят своей работой.
Я понимающе кивнула, а он нежно обнял меня и продолжил:
- Ты уверена, что у тебя все хорошо, Клодина?
- А что может быть плохого? - Я постаралась не выдать голосом своего испуга.
- Мне показалось, что ты чем-то озабочена, как будто.., ну, я не знаю. Ты действительно хорошо себя чувствуешь?
Я прижалась к нему, и он обнял меня. Я с ужасом почувствовала, что вот-вот признаюсь ему. Нет, я не должна этого делать. В одном Джонатан был прав: Дэвид никогда не узнает. Наверное, если бы вместо Джонатана оказался кто-то другой, Дэвид простил бы меня. Я почти уверена в этом, он добрый по натуре. Кто угодно, но не родной брат! И, кроме того, как мне порвать с Джонатаном, когда мы фактически живем в одном доме?
Я приказала себе молчать.
- Твоя мать считает, что тебе следует показаться доктору, - сказал он.
Я покачала головой:
- Нет, я совершенно здорова.
Я притворилась веселой, и, разумеется, мне удалось и на этот раз обмануть его.
В течение двух недель января Джонатан находился в Лондоне. Мне было легче, когда он не попадался мне на глаза, хотя к этому времени мои подозрения сменились полной уверенностью.
Итак, я забеременела.
Пока этого я никому не говорила. Как сказать Дэвиду, что у меня будет ребенок, который, возможно, не от него?
Две недели я сохраняла свой секрет. Временами ожидание ребенка заслоняло для меня все остальное, короче говоря, моя радость была безгранична, пока я не вспоминала, что не знаю, кто его отец.
Джонатан вернулся из Лондона. Он выглядел несколько озабоченным: очевидно, случилось что-то важное. Сразу по возвращении они с Диконом заперлись, а когда появились, Дикой казался очень серьезным.
В тот вечер за обедом Джонатан расспрашивал, как продвигается работа в Эндерби.
- В настоящий момент там полно рабочих, - лаконично сказала я.
- Мы не узнаем это место, - ответил он.
- Софи непременно хочет переехать в начале февраля, - сказала матушка. - Я думаю, это неразумно с ее стороны.
Ей следует дождаться весны.
- А как насчет прислуги?
- Ее нанимает Жанна. Сам Бог послал нам ее. Она делает большую часть работы. Ты был очень занят в Лондоне?
- Очень. - Он ухмыльнулся, как бы говоря: "Пожалуйста, больше никаких вопросов". Он взглянул на отца и сказал:
- Ты помнишь Дженингса, как его, Том или Джейк, - его сослали на каторгу за распространение бунтарской литературы.
- Сослали? Не может быть! - воскликнул Дикон.
- На семь лет в Ботани-Бэй <Бухта/>Новом Южном Уэльсе, служившая местом ссылки>.
- Не слишком ли это строго?
- Ничуть, при нынешних обстоятельствах. Он превозносил Дантона и ругал французскую монархию, а также особенно напирал на права человека. Людовик и королева у него плохие, а Дантон с компанией герои.
- Тогда это подстрекательство.
- Можно сказать и так. Правильно.
Их всех необходимо выловить. Как раз такие люди и начали беспорядки во Франции - Но ссылка на каторгу! повторил Дикон.
- Это все-таки слишком. Надеюсь ты не собираешься больше ездить в Лондон? - проговорила моя мать.
- Пока нет, - успокоил ее Дикон.
- А ты, Джонатан? - спросила матушка.
Он пожал плечами, в то время как его глаза остановились на мне:
- Надеюсь удастся некоторое время пожить в домашнем уюте Эверсли.
- Как приятно, что ты любишь свой дом, - весело сказала мать.
- Да, это так, - ответил он, - я действительно люблю его.
Когда мы выходили из комнаты, я сказала ему:
- Нам надо поговорить.
- Когда? - спросил он нетерпеливо.
- Завтра. Утром, в девять часов, я поеду верхом на прогулку.
На следующее утро я выехала верхом одна и вскоре он поравнялся со мной.
- Как насчет нашего дома? Давай поедем туда.
- Нет, - быстро ответила я. - Я не намерена снова ехать с тобой в Эндерби. Более того, теперь это вряд ли возможно, даже если бы...
- Куда же тогда?
- Я хочу только поговорить с тобой, Джонатан.
- Ты понимаешь, мне пришлось уехать. Я ужасно не хотел расставаться с тобой. Но у меня были крайне важные дела.
- Совсем не в этом дело.
Мы свернули с дороги в поле и осадили лошадей.
- Джонатан, - проговорила я, - у меня будет ребенок.
Он в изумлении посмотрел на меня.
- Ничего удивительного, верно ведь?
- От Дэвида?
- Откуда мне знать?
Он уставился на меня, и я увидела, как его рот растянулся в улыбке.
Ты находишь это забавным? - спросила я.
- Выходит, не о чем волноваться, не так ли?
- Что ты имеешь в виду? Я не знаю, от тебя или от Дэвида, а ты считаешь, что не о чем волноваться.
- Ты замужем. Замужние женщины должны иметь детей. Я нахожу эту ситуацию довольно забавной.
- Ты никогда не принимал все это всерьез, так ведь? - сказала я. - Для тебя это всегда было всего лишь легкой интрижкой.
Полагаю, у тебя их было много.
Но здесь другой случай.
