Тогда я полюбила одиночные прогулки верхом. Скоро придется оставить верховую езду, и мне хотелось напоследок получить от нее как можно больше удовольствия.
Джонатана всецело поглотили собственные заботы; они с Диконом проводили много времени вместе. Иногда они ездили в поместье Фаррингдон, где, я уверена, встречались с лордом Петтигрю. Положение на континенте изменилось. Оптимистические прогнозы оправдались - войны не предвиделось. Было невозможно представить, чтобы страна, ввергнутая в пучину революции, решилась развязать войну.
И все же нужно быть начеку; похоже, об этом помнила вся страна, и было очевидно, что в определенных кругах рос страх. Многих высылали в Австралию за так называемую подрывную деятельность.
Между тем меня занимали собственные проблемы, и в тот февральский день я решила проехаться по окрестностям и поискать признаки приближающейся весны. Я воображала, что время поможет мне справиться со своими проблемами. У меня роды предполагались в сентябре, а у моей матери в августе; и я томилась нетерпением в ожидании этого дня. Я почему-то считала, что как только у меня появится ребенок, он или она, то это принесет мне такую радость, которая преодолеет меланхолию.
Я пустила лошадь шагом. Обычно я не ездила галопом, боясь повредить ребенку, хотя еще слишком рано было беспокоиться об этом. Но я все-таки соблюдала осторожность.
Мне доставило удовольствие видеть пробивающиеся кое-где подснежники первые признаки весны. Да и темно-красные маргаритки очень красиво выглядели на фоне зелени. Вдали река стремилась к морю. Я направилась туда и переехала по деревянному мосту на другой берег. Меня напугал неожиданный крик чибисов. Их крик звучал печальнее обычного.
Скоро запоют все птицы. Вообще, я люблю их слушать. Они такие счастливые, и им нет дела до того, что творится в мире.
Вдруг мне страстно захотелось к морю.
Я вспомнила, как Шарло, бывало, смотрел в сторону Франции печальным, тоскующим взглядом. Где-то он сейчас? Шарло и Луи-Шарль сражались на стороне Франции против Англии. Как чувствовал себя в этой ситуации Шарло? Как ужасно усложняем мы свои жизни.
Уже чувствовался запах моря; надо мной с печальным криком в поисках пищи кружили чайки. Следя за их полетом, я вдруг услышала, как кто-то зовет меня по имени.
- Миссис Френшоу.., не могли бы вы подъехать сюда?
Я повернула лошадь в направлении голоса. - Где вы? - крикнула я.
- Здесь. - На берегу показалась фигура, и я узнала Эви Мэйфер.
- Иду! - крикнула я и направила лошадь к ней.
В маленькой бухточке, образованной выступающими валунами, неподвижно лежал человек. Его лицо было белым, глаза закрыты, а темные курчавые волосы прилипли ко лбу. Было похоже, что его выбросила волна. Долли стояла рядом с Эви, а их лошади спокойно ждали хозяек.
Кто это? Эви пожала плечами.
- Не знаю. Мы только что нашли его. Мы услышали какой-то шум, пошли посмотреть и увидели его.
Я спешилась и склонилась к молодому человеку. На вид ему было не больше двадцати.
- Он дышит, - сказала я.
- Кажется, он без сознания.
- Нужно вынести его отсюда, - решила я.
- Мы как раз думали, как это сделать, когда увидели вас.
- Кто-то из нас должен поехать к нам домой за помощью.
Если, конечно, мы не сможем взять его с собой. Как вы думаете, мы можем вынести его и поднять на мою лошадь?
- Попробуем, - ответила Эви.
- Думаю, втроем мы справимся, - заметила я. - Это быстрее, чем ждать помощи. Берите его за ноги, я возьму с другой стороны.
А ты, Долли, пока подержи мою лошадь.
Мы ухитрились поднять его, хотя это было нелегко. Он безжизненно лежал поперек моей лошади, его руки свисали почти до земли.
- Нам придется двигаться медленно, - сказала я.
- Но это все же быстрее, чем посылать домой за помощью, - повторила Эви.
- Тогда трогаемся.
Я села на лошадь, и мы начали наш медленный путь назад в Эверсли.
Вот так мы нашли Альберика Кларемона.
Добравшись до Эверсли, мы сразу же уложили его в постель. Он открыл глаза и посмотрел на нас затуманенным взором.
- Должно быть, он сильно изголодался, - сказала матушка. - Попробуем дать ему немного бульона. Но прежде всего нужно послать за доктором.
Прибывший вскоре доктор сказал, что юноша быстро поправится. Ничего серьезного у него нет, за исключением того, что он очень ослаб и, как мы и предполагали, сильно истощен. Несколько дней отдыха, частое хорошее питание небольшими порциями, и скоро он встанет на ноги.
Слова доктора подтвердились. К концу первого дня юноша уже смог открыть глаза и говорить.
Когда он заговорил по-французски, мы все поняли прежде, чем он успел закончить.
Он бежал от террора в поисках убежища в Англию, как поступало в то время множество его соотечественников.
Его отца отправили на гильотину. Он не сделал ничего плохого, кроме того, что был управляющим в одном из богатых имений на юге Франции. Брат служил во французской армии. Его предупредили, что он взят на заметку как враг революции и он понял, что ему ничего не оставалось, кроме бегства.
