- Скорей всего. В конце концов это родовое имение. Так принято, что сыновья приводят своих жен в дом, который впоследствии перейдет к ним. Я понимаю, ты думаешь, что у нас в доме окажется три хозяйки, хотя и двух вполне достаточно, не так ли?
- Ты моя мать. В этом разница...
Она задумалась.
- Миллисент довольно энергичная молодая дама, - размышляла она. - Да, ситуация необычная. Два брата-близнеца.., и Эверсли принадлежит им обоим. Фактически здесь нет старшего сына, хотя Джонатан родился чуть-чуть раньше Дэвида.
Дикон не любит об этом говорить.
Наверное, он считает, что добра на обоих хватит, когда придет время, молю Бога, чтобы оно пришло, как можно позже. А Эверсли всегда останется фамильным домом.
Клодина, не беспокойся об этой женитьбе. Все будет хорошо. Я останусь здесь. А они, я думаю, по большей части будут жить в Лондоне Ведь именно там сосредоточены интересы Джонатана. Он вообще редко задерживается здесь подолгу.
Последний раз это было.., как раз перед Рождеством. Не помню, чтобы он раньше оставался здесь так долго.
У меня неровно забилось сердце, и я снова чуть не поддалась порыву во всем ей признаться. К счастью, это прошло.
- Они вскоре объявят о своей помолвке, - продолжала мать. - Им пришлось на время отложить свадьбу из-за смерти Сабрины.
Но, конечно, можно скромно отметить свадьбу в именье Петтигрю.
Я закрыла глаза.
- Ты устала, да? Сегодня было довольно напряженное утро. И все эти разговоры за столом о Дантоне. До чего мне они надоели.., и всегда действуют угнетающе.
Они пробуждают тяжелые воспоминания.
- Дорогая мама, не думай сейчас об этом. - Я криво улыбнулась и сказала ей то, что она не раз говорила мне:
- Это плохо для ребенка.
Я увидела улыбку на ее милом лице. Она сжала мою руку, и мы закрыли глаза. Я подозреваю, что, несмотря ни на что, она не могла забыть то ужасное время, когда она попала в руки негодяев и, как сказочный рыцарь, явился Дикон, чтобы спасти ее. А мои мысли были о Джонатане и Миллисент, которые будут жить здесь, в Эверсли; в глубине сознания смутно вырисовывались хитрые глазки миссис Трент, говорящей мне, что она уверена я захочу помочь Эви, когда она объяснит... Что она имела в виду?
Который раз я почувствовала гнетущую тяжесть собственной вины.
***
Стоял теплый день. Я прогуливалась по лужайке и опустилась на скамейку около пруда, вокруг которого колыхались на легком ветру желтые нарциссы.
Я взглянула на прекрасные цветы и подумала, наверное в сотый раз, насколько лучше я бы себя чувствовала, будь я верной и добродетельной женой.
Сзади неслышно подошел Джонатан и встал за моей спиной. Когда он положил руку на мое плечо, я повернулась и встала.
- Нет, - проговорил он. - Сядь. Мне надо поговорить с тобой.
Он жестом усадил меня и сам сел рядом.
- Не нужно так волноваться. Ну что в этом плохого? Брат и невестка сидят рядышком на скамейке в саду и обмениваются любезностями. Решительно ничего плохого.
- Мне пора домой, - сказала я.
- Нет. Сейчас ты останешься и мы немного поболтаем. Я хочу тебе кое-что сказать.
- Я знаю. Ты помолвлен с Миллисент Петтигрю.
- Значит, ты знаешь.
- Мне сказала мама. Вы собирались объявить об этом, но из-за траура отменили.
- Ты не должна думать, что из-за этого что-то изменится.
- Неужели? А я-то думала, что положение женатого человека отличается от положения холостого.
- Я имел в виду, разумеется, нас с тобой. Я по-прежнему тебя люблю.
- Джонатан, - ответила я. - Не думаю, что ты когда-либо любил кого-то, кроме самого себя.
- Честно говоря, мне кажется, что большинство из нас всю жизнь признается в любви к самим себе.
- Но некоторые любят еще и других.
- Как раз об этом я тебе и говорю. Я всегда любил тебя, и ничто не заставит меня изменить отношение к тебе.
- Неужели ты не понимаешь, что все кончено? Я считала, что достаточно ясно дала тебе это понять.
- Безусловно, ты изменилась, стала отчужденной. Но это естественно.
Все дело в беременности.
- Ты ничего не понимаешь. Я глубоко сожалею о случившемся. Я поддалась своей слабости и вела себя глупо и подло.
- Ты была восхитительна. Ты страстная женщина, Клодина. У тебя есть желания, как и у всех остальных, и вполне естественно, что тебе хотелось их удовлетворить.
- Я совершенно удовлетворена тем, что имею. Ей-Богу, лучше бы никогда не случилось того, что было.
- Ты забываешь ту радость, которую мы давали друг другу.
- Это не имеет значения.
- Все обойдется, Клодина. Просто в тебе проснулся материнский инстинкт. Все изменится, когда родится ребенок.
И тогда ты вернешься ко мне.
- Интересно, что бы сказала Миллисент, узнав, что ее суженый пытается назначить свидание чужой жене как раз накануне официального объявления о помолвке.
- Ты что, собираешься сказать ей об этом?
- Нет, не собираюсь. Но я также не намерена встречаться с тобой наедине.
- Ты слишком драматизируешь положение. Все - твоя французская кровь. Пройдет время, и ты почувствуешь себя иначе.
- Ты просто циник.
- Нет, я - реалист.
- Ну, конечно, если разврат называется реализмом...
