- И слава Богу, что так получилось, иначе где бы мы с тобой были сегодня, где-нибудь, где живут нерожденные.., если есть такое место. - Он встал. - Пошли, проедемся вдоль реки. Там есть несколько красивых мест. Это то, что очаровывает в Лондоне. Жизнь разнообразна.., и на некоторое время ты можешь обо всем забыть.
Что это был за чудесный полдень! Мы попрощались с Матти и Томасом, поблагодарив их за прекрасную еду, осмотрели конюшню, сели на отдохнувших лошадей и поехали.
Через милю от гостиницы мы выехали на берег, заросший травой, Джонатан предложил привязать лошадей к ближайшему кусту и полюбоваться рекой. Прошло несколько судов.., часть из них возвращалась домой после празднований в городе.
Довольные, мы сидели на траве, забыв все страхи, спокойно наблюдая рябь на воде, глядя на случайные суда, проплывающие мимо.
Вдруг Джонатан сказал:
- Нам следовало пожениться, Клодина. Это было бы прекрасно, не так ли? Ты и я.., любим.., действительно любим друг друга.
- Мне нужен преданный муж, а ты никогда бы не стал им.
- А вдруг бы и стал, кто знает?
- Нет, - ответила я. - Это против твоей натуры.
- Посмотри на моего отца.
У него были раньше приключения, и какие! А сейчас нет более преданного мужа.
- Он стал зрелым и мудрым. Ты еще слишком молод.
- Моя дорогая Клодина, неужели ты хочешь, чтобы мы состарились?
- Я хочу...
- Ну расскажи, чего ты хочешь. Ты хотела бы не выходить поспешно замуж за моего брата. Ты знаешь, что тебе нужен только я. Ты страстно хочешь жить той жизнью, что и я.., полной волнений, авантюризма.
- Твоя жена не будет счастлива.
- Будет. После расставаний всегда бывают встречи. И как будто все начинается сначала... медовый месяц, непрекращающийся медовый месяц.
- Нет, - твердо сказала я. - Я счастливее, чем думаю.
- Ты просто принимаешь жизнь такой, как есть, Клодина.
- Ты, кажется, забываешь, что скоро сам станешь мужем.
- Это не позволит мне все забыть.
- О, Джонатан, неужели тебе совсем не стыдно? Ты будешь обманывать Миллисент. То, что мы сделали, ты и я.., ты не раскаиваешься...
- Как я могу раскаиваться в самом волнующем, что было в моей жизни?
- Оставь это для твоих доверчивых жертв.
- В данном случае я говорю правду.
Я люблю тебя, Клодина. Люблю с первого взгляда. Ты помнишь.., маленькая девочка, которая говорила на ломаном английском. Я тогда подумал: "Она моя". С первого же момента, как увидел тебя, я так и подумал.
- Мы совершаем ужасную вещь, Джонатан.
- Неужели любить ужасно?
- При таких обстоятельствах да.
Я обманываю мужа. Ты обманываешь брата. Конечно же, ты знаешь, что это подло. Я не могу понять, почему тебе не стыдно.
Неужели нет?
- Нет, - холодно ответил он.
- Ты не думаешь, что мы поступаем дурно?
- Будет плохо, если нас раскроют. - Он улыбнулся. - Ты удивлена. Послушай, Клодина, вот как я это представляю. - Он поднял камень и бросил его в реку. - Грех.., безнравственность ранят других. Если же никто не страдает от того, что делают другие, то никто и не поступает дурно.
- Но мы-то знаем, что мы делаем...
- Конечно, знаем.., и я никогда не забуду. Я постоянно вспоминаю тебя... нас в той комнате. Я никогда это не забуду. Я не раскаиваюсь.., пока Дэвид не знает ничего, какие страдания мы причиняем ему?
- Ты аморален.., и безнравственен.
- Может быть, ты права. Мы были счастливы, ты и я. А счастье - это редкий и прекрасный подарок. Разве это грех - взять то, что тебе предлагают?
- Но это нарушение брачных обязательств и предательство по отношению к брату.
- Я повторяю, что, если никто не страдает, нет нужды раскаиваться. Твоя беда, Клодина, в том, что ты была воспитана почитать обычаи. Ты веришь, что они нерушимы. Есть правда и ложь, и нарушение обычаев вызывает гнев Божий.., или, в конце концов, гнев твоих родственников. Вот простой пример: никого не обижай, доставляй людям радость. Это очень хорошие заповеди.
- Неужели ты не видишь, как жестоко мы поступаем, ты и я, по отношению к Дэвиду?
- Он будет страдать, только если узнает. Если же не узнает, то чего и страдать? Могу тебе сказать, что редко видел Дэвида таким счастливым, как сейчас.
- Ты не хочешь понять мои доводы.
- Это твои доводы, Клодина. А я пытаюсь заставить тебя понять мои.
Твои подобраны так, чтобы оправдать тебя.
- Наверное, твои тоже.
- Есть еще кое-что, - продолжала я, - что я должна сказать тебе.
Кто-то знает о наших отношениях.
- Что?
Кто?
- Я не знаю. Ты смеялся над голосами, которые я слышала. Они не были выдумкой. Жанна обнаружила что-то вроде переговорной трубы, которая ведет из той комнаты в кухню. Итак, кто-то был в кухне Эндерби, когда мы были там. Я слышала голос этого человека.
- Это правда?
- Да. Это тебя удивило, не так ли? Видишь, если кто-то знает, то твои теории можно оставить в стороне. Если этот кто-то расскажет о нас Дэвиду, что тогда?
- Кто это может быть? - спросил он.
- Я не знаю. Подозреваю, что миссис Трент.
- Эта вредная старуха!
- Она ничего не сказала мне, но пыталась шантажировать.., нет, не то слово.., предлагала мне помочь Эви с Гарри Фаррингдоном. Она сказала, что ее сын Ричард был сыном Дикона.
