- Я знаю про эти слухи. Отец немного помогал ей. Пастбища очень плохо возделывались, и он вложил в них деньги. Ричард Мэйфер был игроком и слишком много пил. Он разрушил семью. Отец помог им.
- Так ты думаешь, что она права, и Ричард родился от твоего отца?
- Пожалуй. У него всегда было много женщин, и это произошло между ними в годы его юности. Она надеется, что у нее есть некоторые права... или, в конце концов, у дочери Ричарда.
- Да, она это и подразумевала. Она ничем не угрожала, но во время разговора несколько раз намекнула, что что-то знает обо мне.
- Мы не потерпим шантажа.
- Я сделала, что могла, для Эви... Но только потому, что мне было жаль ее и я не знала, как реагировать на старые скандалы.
Он наклонился ко мне и взял мою руку.
- Если она попробует причинить тебе неприятности, не пытайся решить их сама. Дай мне знать. Я сразу же все улажу.
Я почувствовала облегчение. Мое беспокойство усилилось с тех пор, как Жанна показала мне трубу в Эндерби.
- Спасибо, - сказала я.
- В конце концов, - он подошел ко мне, улыбаясь, - это наша тайна, не так ли.., твоя и моя?
- Я никогда не соглашусь с тобой относительно этих вещей.
- Может быть.., со временем. Это мудрый взгляд.
- Я никогда не забуду своей вины. Каждый раз, глядя на Амарилис...
- Это моя дочь, не так ли?
- Не знаю. И никогда не узнаю, кто ее отец.
- Я буду думать о ней как о своей, а Дэвид - как о своей.
- Дэвид обожает ее, - сказала я. - Думаю, что ты редко думаешь о ней.
- Ты так мало знаешь обо мне, Клодина. Целую жизнь может занять изучение всех лабиринтов моей души и ее скрытых тайников.
- Я оставлю Миллисент это путешествие за открытиями.
- Она даже не попытается. Миллисент принимает это, как и ты. Наша женитьба будет идеальной с точки зрения обеих семей. Богатые семьи преследуют одну цель - объединяться. Они делают это веками. Это основа, на которой зиждется большинство наших благородных домов. Маленькие семьи разрастаются, большие становятся огромными. Они увеличивают благосостояние и вес в обществе. Их девиз: благополучие и власть через союз.
- Это все очень цинично.
- И, тем не менее, мудро.
- Как же тогда люди, которые строят эти великие сооружения? Они ничего не значат?
- Они крайне важны. Они - кирпичики и камни, которые один за другим ложатся в башню могущества. Только объединение делает нас такими, какие мы есть.
- Моя мама ничего не внесла. Правда, когда-то и она была очень богата.
- И это пленило Дикона.
Он так любил ее, что взял без единого пенни.., как я тебя.
- Но твой отец выполнил долг, женившись на моей матери. Я думаю, что она много сделала для увеличения благосостояния Эверсли.
- О да, конечно. Особенно в Лондоне. Банки.., и все связанное с ними.
Мой отец много сделал для благополучия семьи и этим заслужил право жениться по любви.
- Ты самый циничный человек, которого я когда-либо встречала.
- Потому что я называю вещи своими именами, потому что я не развожу сентименты.
- Ты не любишь Миллисент.
- Мне нравится Миллисент. Она забавляет меня. Между нами будут споры, потому что она очень сильная дама и любит командовать. Она похожа на свою мать, которая честно переигрывает старого Петтигрю. Посмотри на леди Петтигрю, и ты увидишь Миллисент через тридцать лет.
- И это не беспокоит тебя?
- Конечно, нет. Я восхищаюсь леди Петтигрю. Я не хочу мягкой глупой жены. Споры больше возбуждают, чем надоедливые упреки.
- Возможно, упреки будут.
- Безусловно.
- Ты показал себя в очень плохом свете.
- Хотя я все еще не теряю надежды, что ты расположена ко мне, Клодина. Не так ли?
- Я думаю, что ты именно тот, кого называют обольстителем.
- Я польщен.
- Я видела тебя с дамами, с Миллисент.., а как на тебя смотрят горничные и сегодня Матти. Это похоже на влечение полов.
Он засмеялся:
- Я люблю женщин. На них так приятно смотреть, а когда они умны, с ними так интересно разговаривать. Я люблю споры.., словесные сражения.
- Ты любишь, флиртуя, поддразнивать, и здесь ты великолепен.
- Ты также, Клодина.
- Не могу понять, почему ты решил это.
- Потому что ты это хорошо делаешь. Люди всегда любят то, что они хорошо делают.
Он повернулся, чтобы взглянуть на меня, и я, увидев сверкающую голубизну его глаз, подумала: "Нет, нет! Только не это. Это не должно снова произойти".
- Клодина, - сказал он серьезно. - Я люблю тебя и всегда буду любить, ты знаешь.
Он притянул меня к себе, и в этот счастливый миг я почувствовала, что снова поддаюсь ему. Я хотела быть с ним, опять хотела очутиться в той маленькой комнате. Он снова околдовал меня своими чарами, и что-то говорило мне, что он никогда меня не отпустит.
- Нам надо возвращаться.
- А не рано? На улицах полно народу. Церемония во дворце еще не закончилась. Слуги и подмастерья еще гуляют. Их трудно удержать в такой день.
Мы можем куда-нибудь пойти.., побыть наедине.., вместе.
На мгновение я почти поддалась на уговоры. Потом стыд наполнил меня.
- Нет, - сказала я строго, - больше это не повторится. Иногда я встаю ночью и думаю...
- Обо мне.., о нас, - сказал он.
