Пламя начало гаснуть, но даже в этом приглушенном свете можно было увидеть объект всей этой охоты. Туловище существа, покрытого слизью, достигало не меньше шести футов в длину и завершалось шипастым хвостом. Оно задрало голову в непонимании происходящего, и оба его глазных стебля обозрели перед собой эту комичную неуклюжую четверку. То был действительно слизень, но, в отличие от обычных садовых крох, чудовище обладало внушительной пастью с подобием акульих зубов. Его бока запульсировали, и из дыхательных отверстий, расположенных на них, стала вытекать зеленоватая слизь. Туловище изогнулось, и монстр возрос, показав охотникам ряды щупальцевидных маленьких ножек. Они шевелились, будто ощупывая пространство перед собой, пока одна из них не коснулась языков факельного пламени. Слизень дрогнул, брызнув по сторонам потоками своих выделений, и огонь окончательно погас. Клер только и видела, как существо устремилось на всех своих ножках к ним, а потом ее настигла кромешная тьма. Выставив копье перед собой, она надеялась, что остановит тварь, но вряд ли на это можно было рассчитывать. Кинжалы Суо зазвенели, будто разрезая темноту. Тикио бился в тандеме с ним, но Фифи держался в стороне, прикрывая своей спиной Клер. Через несколько секунд она почувствовала, как он резко отпрянул, раздались гортанные крики, а после что-то откинуло ее назад.
Приземлившись на спину, Клер снова выставила перед собой копье, ощущая чье-то приближение.
«Лишь бы это был не великан», – подумала она. И в мгновение свет озарил все вокруг.
То был встревоженный пельтуан, прилетевший стремительной птицей на помощь. Его плоть засияла так, что тьмы
вокруг больше не было. И все стало ясно. Бедная девушка обомлела от увиденного. Слизень в попытках сцапать ее наткнулся на острое копье, зажатое крепко-накрепко в руках, и сдох. Еще бы, ведь оно воткнулось в его полупрозрачную голову, прервав ток хищных инстинктов. В отдалении обрушенной скалой карабкался по камням верзила Фифи, прихватив с собой под мышки окровавленного Суо и обессиленного Тикио.
«Вот тебе и забава», – подумала Клер, с усилием скинув монстра набок.
Энж кружил вокруг них, издавая пульсирующие звуки, пока на помощь сумасбродной четверке не подоспели большеротые Мерты.
На ветреном плато, окутанном тьмой, время текло опасливо и лениво. Рядом с пропастью, ведущей в глубокий каньон, где высился город под куполом, замельтешили черные фигуры. То были Харси в числе пятерых старейшин, облаченных в черные мантии до пят, прикрывающие их сморщенные лица капюшонами. За их спинами затаились их верные воины, серые мотыльки, облаченные в меховые шкуры животных. В добавок к охранительной функции они выполняли роль тяжеловозов, прикатив на ветреную пустошь деревянную телегу. Она была загружена крупными магнезитовыми кристаллами, словно дарами накрытыми холщовым покрывалом. Пользоваться скотиной, шумной и беспокойной в этих краях, было строго запрещено. Такую беспокойную животину легко бы почувствовали темные дицефалы, иногда шныряющие в этих местах в попытках истребить любую жизнь. За горсткой серых мотыльков высились башни мертвого города, на одной из которых и была найдена давеча Клер.
Перед глазами привилегированных Харси сиял огромный энергетический купол, под которым белый город, пестреющий зеленью, выглядел поистине завораживающе. Он сотни лет стоял здесь и простоит еще тысячу, отбивая полчища Торбуиновских псов. Властитель ночи не пробьется, пока крепка защитная стена. Такой защитой не обладал даже Гизмион. Единственное, что позволяло племени мотыльков выживать в этих местах, были не воины и не защитные стены, а их скрытость от сторонних глаз. Темные дицефалы ничего не знали о подземном городе, а потому не вели на них охоту. Когда свет в каньоне сияет, все остальное меркнет во тьме. И Харси молили, чтобы так было и дальше.
Теперь же они пришли сюда не случайно. Кокон Юши запульсировал светом, пещерная бабочка вот-вот покинет оболочку и воспарит над всем подземным царством – Гизмионом. И это священное действие, что в мифах серых мотыльков описывалось как рождение спасительницы, должно было пройти строго с соблюдением особого праведного ритуала. То был ритуал подношения, дарующий Юше внутренний голос мысли. А для этого был необходим определенный дар, и так уж повелось, что им владели хозяева белого града. Но эти самые хозяева, ушлые торговцы, никогда не отдавали ничего бесплатно. Им нужны были кристаллы, те, которых в их каньоне не было. В свою очередь, мудрые Харси нуждались в другом – в священных красных плодах.
Один из старейшин, тот, что был повыше прочих, внезапно поднял руку, так что его ладонь забелела над покрытой головой. Рукав мантии сполз, и на дряхлой длани, обнажившейся шрамами будто напоминанием о трагичности жизни, заполыхал ни с того ни с сего появившийся огонь. Языки пламени не обжигали кожу, а лишь обволакивали старческие персты, до тех пор, пока в каньоне не откликнулись на его призыв.
