Сначала цвет кожи амийца удивил Сэл. Потом она разглядела ряд шипов на остром подбородке и удивилась еще больше. Сэл осмотрела его с ног до головы, пусть это и казалось чем-то неприличным. На кожаном широком поясе блестела рукоять ножа или кинжала, покоящегося в ножнах. Он тоже рассматривал Сэл как диковинное существо, и когда его глаза остановились на короне, ей стало совсем неудобно.
– Простите, – сказал амиец, одернув свое любопытство как подол плаща. – Меня зовут Кибуту, – он окинул взглядом завороженную Фендору, что за время своего рабства никогда не покидала сэйланжских берегов. – Я гатвонг[13] всеми уважаемого торговца и охотника Гурдобана Великого, совладавшего давеча с прытью изумрудного Гивала.
– Я рабыня сэйланжского вакхара[14] Барга Сизого, – произнесла Фендора, – переданная в пользование его первому сыну Ургусу, – она осеклась, ведь первым сыном Барга являлся Либус. – А посему я Ургуская Фендора, обретшая свободу и способная убить за нее.
Она сразу обозначила свое четкое намеренье оставаться свободной вне зависимости от того, прибудет ли Барг к этим берегам. Либо жизнь на воле, либо смерть в урпийских руках.
Сэл совершенно не знала, как ей представиться. С одной стороны, она много дней находилась в рабстве бестии Савистин, с другой была рождена свободной на землях по ту сторону от арки. Но была еще и третья сторона, где она, с лицом, полным ненависти, пыталась убить наследницу Салкса. Фендора протянула ей руку помощи, а точнее, подала голос.
– Мою спутницу зовут Сэл, – сказала рабыня. – Она прибыла к нам из других мест, недосягаемых и великих. – Девушка, потупившись, покраснела, а Фендора продолжала:
– Была пленницей носительниц кэрунской крови, и если вы сочтете возможным, уважаемый Кибуту, вернуть ее на Салкс, то я лично перережу вам горло.
Слова Фендоры прошлись холодом по телу гатвонга, но не испугали его. Такую волю к жизни он считал правильной. Его персты, коснувшись подбородка девушки, подняли ее личико. Она, в неуверенности открыв глаза, взглянула на него, перебирая в мыслях по косточкам испытанный доселе страх.
– Я слышал о вас, Сэл Дженсен, – произнес он по слогам.
– Вы дочь Франка, ошибочно нарекаемого Бафферсэном. Но разве вы не пленница зирда Песта?
Когда Сэл услышала об отце, ямочки на ее щеках стали отчетливыми. В глаза вновь вернулась вера.
– Где он? – спросила она, с надеждой прикоснувшись к пальцам Кибуту.
Вопрос о владыке Сицила остался без ответа.
– Думастирий, – ответил он. – Храм гласного пепла.
– Вы отведете нас? – спросила Фендора, прижав взволнованную девушку к груди.
Гатвонг помотал головой, осмысливая ценность этой неожиданной встречи. Девушка, ради которой амийцы занялись охотой на изумрудного Гивала, стояла перед ним.
«Да содрогнется Пестирий! Да обрушатся его своды на лживого правителя! – думал он. – Она не была его пленницей! Зирд Пест блефовал, обещая нам честный обмен! Он лгал и королеве Салкса! Благо Вессанэсс благодаря мудрости своей не пошла у него на поводу».
Голова Гивала, лежащая трофеем на Депоннэе, теперь была совершенно бесполезной. Ею не интересовались даже крикливые тупуины. А значит, амийские сыны пали напрасно.
– Я отведу вас в жилище Гурдобана, – сказал Кибуту, как будто в его словах стыли неизвестные опасения.
– Почему же не в пещеру? – озадаченно спросила рабыня. Волнение пробежалось по ее коже мурашками, окрасив щеки в пурпурный цвет.
– Пройдете в дом, – поторопил их Кибуту. – Это небезопасное место, чтобы чесать здесь языками.
Переглянувшись между собой, беглянки проследовали вслед гатвонгу, взойдя на выстланную камнем дорожку.
Жилище Гурдобана находилась совсем недалеко от побережья. Много раз Сэл обращала на него внимание, но и подумать не могла, что это и есть прибежище торговца. Несомненно, оно отличалось от построек вдали, тех, в которых уже побывали беглянки. Красный двухэтажный дом треугольной формы стоял на крепких сваях и поскрипывал от натиска ветра. Рядом с ним ветхой постройкой серел небольшой амбар. Сэл почему-то подумала, что в нем могли держать отца, как пленника на цепях. Покрасневшие глаза Фендоры как спасение узрели колодец, и она возликовала.
– Вода! Как же я хочу пить!
Она теперь уже не корячилась, как старуха, а довольно быстрой рысью достигла его. Кибуту помог ей с воротом и емкостью, напоминающей ведро. Они пили так долго, что, казалось, солнце на небе приблизилось к полудню и стало еще жарче.
На глаза Сэл пал знак трезубца, выложенный из костей на фасаде дома, прямо над крылечком.
«Что это? – думалось ей. – Знак Посейдона, властителя океанов и морей?»
Услужливый Кибуту, заметив ее заинтересованность, ответил и на этот вопрос.
– Это именной знак торговца, – сказал он. – Южной общности Ламуту. На востоке знаком торговца является копье, на западе – лук, а на севере – зубатый меч. А Ламуту – это поселение по всей окружности острова. Мы вот в южной его части.
Сэл смотрела на него с неподдельным интересом, но по большей части он выражался в вопросах об отце.
– Скажите, уважаемый Кибуту, – произнесла она, – мой отец раб вашему господину?
