Головы с плеч полностью

– Это было весело, – произнесла Каро уже не в первый раз, обращаясь к пустой квартире – чтобы напомнить об этом квартире и себе самой.

Она стояла посередине спальни, сурово оглядывая все свои красивые вещи – пусть только попробуют сказать, что это не так!

– Было бы очень странно, если бы вы мне возразили, – сказала она им. – Было бы очень странно, если бы вы сказали мне: «Это было весело, Каро, дорогая, но тебе почему-то вовсе не весело, не так ли? Напротив, ты чувствуешь себя так, словно чай не заваривается как следует, потому что воду сковал Холод». В таком случае мне придется продемонстрировать, как я страшна в гневе. Чтобы вы это запомнили как следует.

Каро во время этой речи стояла подбоченившись. Она уронила руки. Развернулась на сто восемьдесят градусов и снова уперла руки в бока. Квартира сжималась вокруг нее, как желудок, тишина пожирала все звуки, шорох ее шагов.

– Ну, хорошо, пожалуй, мне не помешает небольшая прогулка, – высокомерным тоном объявила она самой себе. Частично для того, чтобы отомстить всем этим вещам, которые вели себя так невежливо и отказались ей отвечать. – Может быть, я схожу и взгляну, чем занимается Хэтти.

Каро надела свой зимний плащ и сапоги на толстой подошве, вышла на улицу и направилась в Рощу Петры. Был будний день, и в университете только что закончились занятия. Ведьмы и колдуны разгуливали по дорожкам среди деревьев, разговаривали или спешили в библиотеку, которая располагалась рядом с дворцом. Когда двери приоткрывались, Каро могла видеть головы, склонившиеся над томами, люстры со множеством свечей, заливавшие желтым светом усталые лица. Когда Каро в свое время заговаривала о будущей жизни в Петре, только университет вызывал у Икки неподдельный энтузиазм. Каро когда-то тоже задумывалась об университете; их дрянная деревенская школа, конечно, не шла ни в какое сравнение со столичными учебными заведениями. Она хотела изучать трансдукционную морфологию – магию, которую применяла Хэтти, когда одалживала зрение и слух других живых существ. Икка собиралась изучать какой-то предмет с не менее пышным названием, а может быть, просто литературу, потому что она любила читать. В конце концов она стала бы настоящим синим чулком, ведь она всегда этого хотела.

Но по правде говоря, дорогой читатель, если ты все еще ищешь в нашей повести утешение, если ты сейчас способен представить себе наших драгоценных кровожадных воительниц за таким мирным занятием, как получение высшего образования – и это после того, как они посвятили себя богу по имени Кровопролитие, – тогда встревоженный рассказчик просто обязан осведомиться: с тобой все в порядке?

– А теперь она мертва, – запела Кэресел, напугав кучку студентов, проходивших мимо. Каро остановилась в воротах дворцового сада и обернулась. – Сейчас праздники! Бросайте свои книжки и уроки, живите как счастливые, дикие, хищные существа! – Она пятилась, откинула полы плаща, настойчиво хлопала отступавших студентов по плечам. – Иккадора Алиса Сикл мертва!

Год 0094, Зимний Сезон

В живых остается 996 Святых

Иккадора Алиса Сикл была не просто жива – она хохотала. Хохоча, она перекатилась на бок, и Святой, как ядро, пронесся мимо нее. Жалкое безобразное создание, детище Хэтти, если судить по числу голов. Тварь топталась в кустах, выпрямившись во весь рост – не меньше восьми футов. Магия обжигала Икке горло, Икка проводила языком по губам, окрашивая их в серебряный цвет. А потом ведьма совершила то, ради чего пришла в Лабиринт.

Склонившись над Святым, которого она пригвоздила к земле при помощи участков Тьмы, найденных в его теле, Икка протянула руку в свое тайное черное царство и нащупала флакон с розовым эликсиром. «Выпей меня». Ей казалось, что с того момента, когда она в последний раз держала его в руках, прошел целый год. Она вспомнила, как магия Хэтти капнула с вуали в чашку с отравленным чаем, и сделала то же самое: поднесла ко рту большой палец, смочила его в серебристой жидкости и добавила свою магию во флакон. Хорошенько встряхнула.

Потом заставила Святого открыть пасть и запихнула флакон ему в глотку.

Икка не снисходила до такой ерундовой магии, как алхимия, поэтому не знала, что Хэтти, выпив отравленный чай, погибла бы через несколько секунд и не успела бы устроить свой спектакль со Святым. Эта магия действовала мгновенно. Гигантское тело дернулось, пустые глаза закатились, и монстр превратился в клумбу с розами.