Лицо Икки было залито черной кровью, черная ниточка образовалась между губами, когда она открыла рот, чтобы издать негромкий, зловещий смешок. Опустившись на колени, она погладила кончиками пальцев серебряные лепестки. Превосходный, превосходный урожай – их так
Получив контроль над несколькими Святыми – разумеется, при условии, что эта новая цветочная магия окажется не слишком опасной и не поджарит саму Икку, – она собиралась вывести их за Стену. Она надеялась на то, что ее натиск окажется сильнее магии рун, которые удерживали Святых в Лабиринте. Следующая часть плана напоминала бечевку с разлохмаченным концом: Икке не нужен был какой-то конкретный результат. Ей нужен полный хаос.
Она наводнит своими Святыми улицы Петры. И тогда эти придурки поймут, что в Исанхане никто не находится в полной безопасности.
«Королева Святых» – так она сказала Кэресел. Но Икке не нужна была ни корона, ни страна.
Она поняла, какова ее истинная цель, когда лежала на берегу пруда во дворе замка, придавленная к земле, запертая в своем теле. Хэтти Новембер Ккуль обездвижила ее, пролив каких-то пару капель магии.
Неловкая ситуация, но Икка все равно то и дело возвращалась к ней мыслями.
Икка хотела не просто получить такое же могущество. Она хотела большего.
Большего. А остальное ее не интересовало.
И теперь, обдумывая эту цель, поворачивая ее так и сяк в своей голове, она поняла, что цель превратилась в необходимость.
И поэтому… теперь сама ее жизнь станет хищным, страшным, прожорливым существом. Она будет сущностью настолько же грозной и неизбежной, как разложение и распад. Какая она благочестивая, подумать только! Она желает лишь одного: позволить своей магии, своему Божественному, поглотить себя. Верховной Жрице до нее далеко. Хэтти ничего не сможет противопоставить ей…
– Иккадора Алиса Сикл, – задумчиво произнесла Хэтти, когда Каро ворвалась в ее спальню и застала ее неподвижно лежащей на ковре, – не мертва.
– Проклятье.
Каро рухнула на один из маленьких диванчиков Хэтти. Потом передумала, скатилась с дивана, покатилась по полу и остановилась рядом с Хэтти.
Они лежали на ковре рядом, параллельно друг другу. Каро, сцепив пальцы на животе, смотрела в потолок, на витраж. Пошел дождь, и она слушала стук капель и дыхание Хэтти, лежавшей рядом, – как это здорово, Хэтти
Хэтти, в отличие от Каро, не смотрела в потолок. Каро подозревала, что, если она поднимет веки Хэтти, даже тогда Хэтти не будет смотреть в потолок. Ни в потолок, ни на Каро, склонившуюся над ней.
Если бы Каро проделала то же самое с Чеширом, она обнаружила бы за веками с длинными темными ресницами не глаза, а дырки в черепе.
Разумеется, это было проделано с большим искусством; Каро представила себе безмолвную, восхитительно мрачную и серьезную Хэтти со сжатыми в тонкую линию губами, представила, как она проникает в голову Чеширу и сшивает его зрение со своим. И вот уже королева может видеть то, что видит он, она может просто выбросить его глаза из физической плоскости существования, вырвать их из глазниц и отправить в Лабиринт. Это был самый, так сказать, простой и чистый способ. Для того, чтобы использовать его тело целиком, потребовалось бы приложить намного больше усилий, не говоря уже о том, что в спальне остались бы все его внутренние органы, сознание и прочее. Существовал еще более простой способ – Хэтти могла бы попросить Каро съездить в Лабиринт и взглянуть, как там поживает Икка, но ведь этого хорошенького мальчишку-предателя надо же было как-то наказать! Так было лучше всего. Каро и Хэтти на ковре, как подружки-школьницы. Было что-то особенно приятное и успокаивающее в том, чтобы лежать на полу рядом с любимым человеком. Кэресел обожала такие «посиделки».
