От белошвейки отправились бродить по мастерским портных и модным домам, пока не нашли — не без подсказки Дарьи, — того мастера, который пришелся Герде по вкусу. Вот у него она и заказала себе сразу три платья, каждое следующее роскошнее предыдущего. Первое, — выдержанное в изумрудно-зеленых тонах, — было «попроще», но в нем не стыдно было посетить оперу или прийти к кому-нибудь с частным визитом, второе — синее с золотым узорным шитьем — в принципе, подходило для приемов любого уровня точно так же, как и для бала. Ну а третье — из серебристой парчи и дымчатого шелка — должно было стать и вовсе сказочным, в особенности, если надеть к нему бриллиантовую или сапфировую парюру или жемчужный комплект. Довольная заказом, Герда на радостях купила у мастера два готовых платья, красивых и удобных, которые оставалось только подогнать по фигуре.
От кутюрье пошли к башмачникам, от них к скорнякам, — Герда захотела соболиную шубу, — перчаточникам и шляпникам, и так до тех пор, пока ее не одели с ног до головы. А между тем и этим — день-то длинный — отобедали в отличном трактире, а несколько позже посидели в настоящей новгородской чайной, где пили черный чай с незнакомыми Герде сушеными ягодами, клюквой, брусникой и морошкой. И уже ближе к вечеру, из одного лишь любопытства забрели в цинской слободе к оружейникам. Чего тут только не было. У Герды от обилия неведомых образцов оружия даже глаза разбежались, и она, словно ребенок в лавке игрушек, бросилась осматривать, пробовать, примерять. Все эти вещи были прекрасны и удивительны, необычны и, наверняка, предусматривали совсем другую технику боя, чем та, которой была обучена Герда. И все-таки, все-таки… Она брала в руки то и это, гладила пальцами вороненую сталь и совсем уже собралась уходить, когда на глаза ей попалась кольчужная рубашка, явно сработанная под юношу, а не под взрослого мужчину. На глаз, она должна была быть Герде почти по размеру. Частое плетение — шесть в один, — малый диаметр колец, серебристого оттенка закаленная сталь и необычный воротник-стойка, укрепленный кожаными ремнями.
«Я хочу эту кольчугу! — простонала Герда мысленно, взвешивая в руках эту цинскую броню. — А легкая какая! Одиннадцать фунтов[26], ну, может быть, двенадцать… Хочу!»
— А под меня подогнать сможете? — спросила она цинца-оружейника.
— Госпоза мозет сняти суба? — поклонился ей в пояс мужчина.
— Да, хоть догола! — рассмеялась Герда, сбрасывая шубу и шапку и начиная напяливать на себя кольчугу.
— В плесях холосо, — оценил мастер. — В груди надо добавить… Госпоза позволит вопрос?
— Спрашивай! — кивнула Герда, заметив какими огромными глазами смотрит на нее сестра князя Ивана.
— Для сего вам кольсюга, госпоза?
— Для боя, разумеется, — повела она плечами.
— Тогда, мозно добавить нагрудник, — предложил оружейник. — Короткий пансирь по форме груди…
— Хорошая идея! — Восхитилась Герда. — Светлый, полированный с черной насечкой.
— Как приказет госпоза, — снова склонился в поклоне цинец.
— Бумага есть? — спросила тогда Герда. — Перо, чернила?
— Кисть и тушь, — предложил мастер.
Кистью Герда писать умела, научилась в Коллегиуме, где так рисовали гексаграммы и пентаграммы.
— Давай!
Взяв лист рисовой бумаги, она обмакнула кисть в туш и буквально в несколько касаний нарисовала геральдического василиска, изображаемого обычно на гербе Эринора.
— Такого зверя сможешь вытравить?
— По васему слову, госпоза!
— Отлично! — улыбнулась Герда.
— А нет ли у вас, мастер, — спросила она вслух, — не слишком длинного и тяжелого меча? Что-нибудь под мою руку?
— Есть! — расплылся в улыбке цинец и через минуту передал Герде необычный меч.
Он был не слишком длинным — на глаз где-то два фута[27] — с длинной ровной рукоятью без гарды и навершия. Довольно узкий, чуть изогнутый, с односторонней заточкой и острым концом. Таким мечом можно было рубить и колоть, как и привычным Герде абордажным. Но этот явно был легче, не больше двух фунтов веса[28].
— Он чудо! — сказала Герда, любуясь попеременно мечом и лаковыми ножнами к нему. — Что это такое?
— Это ниппонский мес, — объяснил цинец. — Называют «катана».
— Беру!
Так Герда разом стала обладательницей отличной кольчуги и великолепного меча. Не то, чтобы она собиралась воевать, но как говорят в Гардарике, запас карман не тянет, а жизнь, как она уже неоднократно имела возможность убедиться, не прогулка по цветущему лугу.
Это были хорошие дни. Веселые, вкусные и звонкие, наполненные дружеским теплом, согревавшим посередине суровой северной зимы. Однако, где-то в глубине души жили опасения, от которых не так-то просто отделаться.
«Вот будет фокус, — думала моментами Герда, — если и этот сон развеется, как дым, как утренний туман…»
