Жизнь приучила ее, что к хорошему привыкать нельзя. Каждый раз, как только ей начинало казаться, что все уже наконец устроилось, наступал момент истины, и на поверку все ее планы оказывались всего лишь глупой розовой грезой. Возможно, поэтому дни, прошедшие с момента ее приезда в Новгород — такие замечательные и такие невозможные после всего, что выпало на ее долю, — не успокаивали Герду, а, напротив, заставляли ее нервничать. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой.
«В чем подвох?»
Но, сколько она ни вглядывалась, не могла обнаружить никакого реприманда[29]. Не видела причин для беспокойства и Другая Она. Дарья Полоцкая — жена псковского посадника Кротова — похоже, и в самом деле, была хорошей, доброй и веселой женщиной, которой было интересно проводить время с Гердой, тем более, что она любила брата и хотела ему только добра. Гердой же она занималась и потому, и поэтому, в охотку и без напряжения. Провезла по городу, показывая дворцы и храмы, познакомила с несколькими новгородскими аристократками, представляя им Герду, как виконтессу ди Чента из далекого Горанда, приехавшую к ним с Иваном в гости. Кормила незнакомыми Герде новгородскими яствами, типа тушеной медвежатины, кулебяки с осетриной или блинов с икрой, поила сорокалетним ставленым медом, оказавшимся ничем не хуже вина, а возможно, что и лучше, старкой, настоянной на грушевом цвете, и смородиновым квасом. Отвела в настоящую русскую баню, построенную в парке, на задах Полоцкого подворья. Баня была большая — целый дом, где кроме парной и бассейна с ледяной водой, имелось несколько комнат для отдыха и переодевания, не говоря уже о кухне, буфетной и столовой комнате.
— Можем пойти в парную в рубашках, — предложила Дарья, раскрасневшаяся от рябиновой настойки. — Но, если вас, Герда, не смущает нагота…
— Меня не смущает нагота, — улыбнулась Герда, она в отличие от сестры Ивана позволила себе выпить — в познавательных целях, — шкалик[30] водки и теперь активно закусывала жидкий огонь экзотическими разносолами: хрустела квашеной капустой с клюквой и кислыми яблоками, солеными огурцами и маринованным луком.
— Может быть, перейдем на «ты», — предложила она, прожевав кусочек Муромского калача. — Тогда можно и без рубах…
Дарья, заедавшая сладкую настойку бубликом и малиновым вареньем, встрепенулась:
— Ну, конечно, Герда, давай на «ты»!
— Только перед парной много пить нельзя, — объяснила, увидев, что Герда задумалась над тем, не стоит ли повторить, очень уж хорошо ей стало после выпитого и съеденного.
— Как скажешь! — Она оставила мысль выпить еще и встала с лавки. — Ну, что, пошли?
Она потянулась всем телом, ощущая, как колдовской огонь сжигает хмель и разгоняет кровь, усмехнулась при мысли, что, когда до Новгорода доберется, наконец, поезд невесты, в парную можно будет сходить как-нибудь вместе с Каро.
«Если государь не запретит… Но, если запретит, тогда пойду с Иваном… Даже если он на мне не женится!»
К сожалению, могло случиться и так. Мало ли что он ей обещал и какие делал предложения, времени прошло достаточно, мог и забыть. Такой исход отнюдь не исключался. Иди знай, как все сложится, но одно Герда знала точно. Ей пора было расстаться со своей «вечной» девственностью, и лучшего кандидата, чем Иван, на роль своего первого мужчины она не знала.
«Подождем, посмотрим. Может быть, все не так уж и плохо?»
В бане Герде понравилось. Там было замечательно хорошо, и после посещения парной она пришла к выводу, что до сих пор — то есть, до своего визита в Гардарику, — не знала и не понимала, что такое помыться от души. Ни в бадье, ни в мыльне такого качества помывки, не говоря уже об удовольствии, не достичь. Так что спасибо Дарье, она и здесь оказалась на высоте. Гостеприимная хозяйка и изобретательная женщина, с которой Герде никак не удавалось соскучиться. Дарья действительно была радушной, добросердечной и хлебосольной. А когда узнала про то, что Герда тоже колдунья, тут же озаботилась тем, чтобы свести ее с местными колдунами. Привезла как-то вечером к терему, построенному над Малым Волховцом, показала из окна кареты на хоромы и парк:
— Здесь живет колдунья Василиса Барецкая, она старшая в городе и округе, и мы идем к ней пить чай.
Герда насторожилась. Избегать встречи было бы глупо, но и встречаться с главой ковена отчаянно не хотелось: иди знай, что за стерва здесь верховодит!
«Опять я погорячилась! — тяжело вздохнула она, выходя из кареты. — Ну, кто меня за язык тянул? Дарья в жизни бы ничего не почувствовала и не догадалась!»
Но дело было сделано, а снявши голову, по волосам, как известно, не плачут. Герда улыбнулась новой подруге, — еще раз горестно вздохнув в душе, — и вошла вслед за Дарьей в дом. Терем оказался красивым и необычным не только снаружи, но и внутри. Много резного и полированного дерева, светлого и темного, разной фактуры и цвета. Камня и металлов много меньше. Мраморов вообще нет.
