«Дура! – тут же выругала она себя. Наедине с собой она в выражениях не стеснялась. – Он же сказал: опрашивают всех. Всех, а не тебя лично. Незачем проявлять такое беспокойство. А поворотец интересный! Задушили! Ужас какой! Надо выпроводить этого сыщика и все обдумать!»
– Никто ничего не говорил, – спокойно врал в это время Кемаль, – про вас. Но… неужели вы действительно можете не узнать собственных гостей?
– Запросто, – задорно улыбнулась Дениз, и Кемаль в первый раз заметил, какого веселого, рыжевато-золотистого цвета у нее волосы. – У меня же не бабушкины посиделки с чаем. Люди приходят, уходят, общаются, слушают музыку, танцуют… а ля «прекрасные шестидесятые».
– Надеюсь, без наркотиков? В «прекрасные шестидесятые» это, кажется, было обязательным?
– А вам-то что? Вы же убийство расследуете. Ладно, успокойтесь. Без наркотиков. Но не без выпивки. Короче говоря, эту девушку я не припомню. А когда ее убили?
«Кажется, это ее по-настоящему интересует: так глазки и засверкали. Соврать, что ли? Пусть себе или кому-то алиби придумывает. Нет, не буду. Скорее всего, она здесь ни при чем. Сейчас главный вопрос задам, тогда ясно будет», – Кемаль сделал вид, что собирается уходить.
– Во вторник. Ее, кстати, в этот день видели в вашем подъезде.
– Да? Ну, во вторник я весь день сидела дома, причем не одна, а со свидетелем. Если вас это интересует. И ко мне никто из посторонних не приходил. Мой свидетель подтвердит. Я ушла только вечером. Около восьми.
– Да вас никто ни в чем и не подозревает, – добродушно улыбнулся Кемаль. – Можете так подробно не отчитываться. А вы все время здесь живете?
– Что вы имеете в виду? – исподлобья глянула на него девушка. – Что я часто не ночую дома? Ну и что?
– Просто вас не было целых два дня. Я уж подумал, не переехали ли вы к каким-нибудь родственникам?
– У меня нет родственников. А где я была – никого не касается. У вас есть еще вопросы? Я же предупредила, что мне надо работать. У меня скоро выставка, – гордо и вызывающе сказала Дениз.
– Только один. Когда к вам в последний раз заходил Бора? Сын вашей соседки, – на всякий случай уточнил Кемаль.
– Не помню, – равнодушно пожала плечами Дениз. – Кажется, на прошлой неделе. А зачем он вам? Он был знаком с этой девушкой?
– Это пока неизвестно. А вы с ним дружны?
– Как вам сказать? – она усмехнулась. – У нас был краткосрочный роман, но это уже позади. Теперь мы друг другу надоели и, можно сказать, дружны. Я его почти женила.
– И вы так спокойно об этом говорите?
– А мне следует рыдать от горя? Как в сериале? Вы сами-то его видели?
– Пока нет. Только фотографию у его матери. А почему вы спросили?
– Если бы видели, вы бы поняли, что с ним не заведешь долгого романа. Такой красавчик, – она чуть ли не облизнулась, – не могла же я его не соблазнить. Но при этом шалопай. Я его отправляю во Францию, слыхали уже?
– Да, госпожа София говорила. Но… после вас у него ведь была еще какая-то постоянная подружка? Или невеста?
Задав этот вопрос и напряженно ожидая ответа, Кемаль вновь и вновь вспоминал свой утренний разговор с начальником. Весьма неприятный разговор. Точнее, даже не разговор, а монолог начальника, произнесенный в ответ на обстоятельный рапорт сыщика и на представленный им список мероприятий, необходимых для раскрытия убийства некой Аксу Караташ.
– Ты соображаешь, что говоришь?! – раздраженное «ты» было, как ни странно, проявлением дружеского расположения начальника.
Он всегда относился к Кемалю с симпатией: и потому, что тот учился в университете, хоть и не закончил курса, и потому, что ему был чужд карьеризм, и потому, что его действительно интересовала его работа. И делал он ее тщательно. Но сегодня именно эта дотошность и тщательность были ни к чему.
– Что я, по-твоему, должен сделать? Послать экспертов с обыском в квартиру убитой; отправить кого-нибудь допросить этого парня из магазина одежды; еще одного сотрудника послать беседовать с профессором математики; еще одну группу обыскивать дом доктора и искать там отпечатки пальцев; наконец, освободить тебя от работы, чтобы ты еще сутки околачивался в доме номер десять. Так? А, еще папку срочно к экспертам. И это – единственное, что мы сделаем. Но не срочно. По-твоему, весь состав должен заниматься одним-единственным убийством? У нас других дел нет, да?! Тебя интересуют интеллектуальные забавы, а меня – чтобы вся работа шла нормально. У нас сбытчик наркотиков, не забыл? Три изнасилования, не знаю сколько краж, жалобы на цыган, еще два убийства… и все это на фоне мероприятий, которые мы обязаны проводить для профилактики терроризма. Если эти курды и у нас в Измире что-нибудь взорвут – представляешь, что будет?! И выборы мэра на носу!
Кемаль представлял.
