– Вот так-то, господин доктор. Теперь мы поиграем!
Мустафа Демирли нажал кнопку лифта и посмотрел на наручные часы. Без пяти одиннадцать. Он точен – это хорошо. С таким человеком, как Орхан Алтынель… почему, черт возьми, он никогда раньше не задумывался о соседе сестры? В поисках ответа взглянул на почтовые ящики. Правильно, вот почему. «Фатма Алтынель» было написано на последнем из них, он и не обращал внимания на какую-то Фатму. Видимо, квартира оформлена на имя жены.
«Но Айше-то, Айше-то хороша! – не без раздражения думал он, входя в лифт и оглядывая себя в зеркале. Все было в порядке, солидно и безукоризненно. – Никогда ничем не интересуется, кроме своей литературы. Октая практически выгнала, хоть он и не жаловался, но понятно же! В Англию она едет! Это-то прекрасно, но ведь возраст, не девчонка уже. Орхана Алтынеля она не знает! Небось, и имени премьер-министра не знает, в поднебесье порхает, среди голубых роз. Интересно, зачем я ему понадобился? Неужели у него целого штата адвокатов нет? Или что-то очень конфиденциальное – такое, что старому знакомому не доверишь?»
Дверь открыла эффектная, нарядная женщина средних лет. Подала красивую холеную руку, сверкнувшую кольцами и звякнувшую браслетами.
– Добрый день, госпожа Фатма.
– Можете звать меня Фатош. Мы ведь знакомы, не так ли?
Конечно, он как-то видел ее у Айше, но, по своему обыкновению, не обратил внимания на ее яркую внешность. А надо было…
– Конечно, конечно. Мы встречались у моей сестры, если вы меня помните.
– Разумеется, помню, – кокетливо улыбнулась Фатош. – Проходите, пожалуйста. Орхан вас ждет.
Она неторопливо поправила пышные длинные волосы и сделала приглашающий жест в сторону гостиной. Повеяло сладковатыми дорогими духами и еще чем-то приятным, парфюмерно-косметическим.
«Шикарная женщина», – мимолетно подумал Мустафа.
Двери в гостиную не было: вместо нее была сделана причудливой формы арка, украшенная лепниной и искусственными цветами. Просторная гостиная, больше, чем у Айше, но, кажется, такая же, как у Сибел? – была дорого и продуманно обставлена. Мебель обита кремовым велюром с крупными бежевыми цветами, лепнина маскировала карниз и переход от потолка к стенам, спускаясь по углам чуть ли не до пола, красивые люстры отражались в зеркалах, вделанных над ними в потолок и окруженных все той же лепниной. Кремовые кружева на занавесках и скатерти, казалось, продолжали витиеватые линии вылепленных из гипса растительных орнаментов, переходивших и на толстые светло-бежевые ковры явно не местного производства. Двери, пол, стены – все в этой квартире говорило, нет, почти кричало о том, сколько сил и средств, времени и денег вложено во все это, в каждый ее уголок.
Дорогие – и хорошие! – рамы украшали хорошие – и дорогие? – картины, буфет переливался хрусталем от падавших из окна солнечных лучей, которые отражались и в огромном овальном зеркале, повешенном напротив окна и увеличивавшем и украшавшем комнату.
«Эмель бы скривилась, глядя на все это великолепие», – пришло в голову Мустафе, хотя он сам был бы не прочь, чтобы его собственная гостиная выглядела бы так же. Но тогда, вероятно, и его жена выглядела бы иначе – так, как эта кремово-ванильно-кружевная Фатош. Красивая, ничего не скажешь, но такая… перламутровая, нарядная, не подойдешь. И откровенно дорогая.
Мустафа быстро понял, почему комната показалась ему гораздо больше гостиных сестры и Сибел: все дело было в окне. Оно было увеличено до максимально возможных размеров, доходя почти до потолка и начинаясь где-то на уровне колена.
И он тут же понял, что сделано это было не только ради украшения интерьера.
Потому что у низкого подоконника, положив на него одну руку, сидел хозяин квартиры. Сидел в инвалидном кресле – но так, словно на троне. Увеличенное книзу окно позволяло ему любоваться пейзажем, чем он и занимался перед тем, как вошел адвокат.
Старик не спеша немного развернул кресло и внимательным взглядом черных глаз окинул Мустафу.
– Удивляетесь? – спросил он. – Зачем это мне понадобился незнакомый адвокат, не так ли?
– Вовсе нет, господин Орхан. Это ваше право – пригласить любого адвоката, – сдержанно ответил Мустафа.
– Да ладно вам. Не притворяйтесь. Разве вы не похожи на свою сестру? Ни к чему эти церемонии. Я подам вам пример и скажу правду. Адвокатов у меня полно. Но они все так или иначе связаны с моей бывшей семьей и ведут дела моих сыновей. Поэтому я опасаюсь, что они могут сделать что-нибудь не так, как мне нужно. Если им хорошо заплатят или пообещают долю в прибылях. А вы этого не сделаете. Просто потому, что не сумеете. И они вас не разыщут, чтобы подкупить. Вам плачу я – и только я. И вы работаете только на меня. И на Фатош, когда меня не станет. С этим ясно? Тогда садитесь сюда. Нечего изображать почтительность. Вам все понятно?
– Да, господин Орхан. Я предвидел что-то подобное. Когда человек вашего уровня решает обратиться к малоизвестному адвокату, это озадачивает.
