Он понимал, что начальника волнуют не человеческие жертвы, а совсем другое: неизбежные кадровые перестановки, которые произойдут, случись что-нибудь из ряда вон выходящее. А убийство простой девушки, не из богатой или влиятельной семьи, не работающей на телевидении и не связанной с масс-медиа – оно на карьерные дела не влияет. И если ему, Кемалю, все равно, чье убийство надо раскрыть…
– Это тебе все равно, чье убийство раскрыть! Я, кстати, не понимаю, почему? Давно мог бы сидеть в моем кресле, а то и повыше! – понятно было, что в ответе начальник не нуждается, и Кемаль не прерывал монолога. – Тебе надо собрать отпечатки пальцев такого количества серьезных и уважаемых людей, провести – сколько там? два? три? – обыска в частных домах и один – в конторе солидного адвоката! Да кто тебе даст на все это санкцию? И ради чего? Ради какой-то девки, неопределенных занятий и без родных! Даже без родных, которые рыдали бы у нас в приемной! Может, захочешь еще разыскать ее папашу где-нибудь в горной деревне, который явился придушить ее за то, что она ходит без тюрбана да к тому же беременна?!
– А что, перспективная версия… – сказал было Кемаль, но вовремя понял, что начальник не шутит, и промолчал.
– Мы задержали этих рабочих. Если насчет них ничего доказать не удастся и никто из них ни в чем не признается, то это совершенно глухое дело. С ними сейчас работают.
– Знаю я, как с ними… работают! – вспыхнул Кемаль. – И если кто-нибудь из них признается, я лично найму ему хорошего адвоката! Эти методы…
– Хватит! Я знаю. Знаю, что ты думаешь, и знаю, что хорошо, а что плохо. Я и без тебя понимаю, что это не их рук дело. Рабочих, скорее всего, сегодня же и выпустят. Если б не эта проклятая статья в газете, я бы уже вчера их отпустил.
– Какая статья? – удивился Кемаль. – Разве была статья? Когда же они успели? Вроде никого из прессы не было…
– Не было! А статья есть! Вот, пожалуйста, – он сунул руку в один из ящиков своего огромного стола и, не глядя, безошибочно вытащил газетную страницу. – Видал? «Убийство в тихом районе», «Не ходите в недостроенные дома!», «Задушена молодая женщина!», «Опасно ходить в одиночку!» и прочий бред. Завтра, а то и сегодня будут писать: «Куда смотрит полиция?» и что-нибудь вроде «Маньяк оставляет чулки!» А на носу выборы мэра.
– Поэтому я и предлагаю, – обрадовано заговорил Кемаль, почувствовав, что под такое настроение начальства можно что-то выторговать – хоть помощников.
– Я слышал, что ты предлагаешь. И ответил на это. Повторяю для глухих и идиотов: у нас нет времени и людей делать все, что полагается по букве закона, для раскрытия такого убийства. Но что-то (что-то, а не все!) делать надо – для прессы хотя бы. Поэтому ты можешь потратить еще один день, один! на работу со своими свидетелями неизвестно чего. Я распоряжусь насчет папки – это интересно. Больше никого никуда не посылаю. С этим все ясно?! Завтра чтобы у меня был детальный отчет, который я смогу показать любому репортеру. Что там должно быть? Первое: никакого маньяка, рыскающего по престижному тихому району, не существует – приведешь данные. Не смотри так! Не знаю, какие данные, но чтобы были! Второе: никаких имен приличных людей – лучше пусть будет папаша, спустившийся с гор, чем богатый любовник! Ты хорошо понял? И сам – чтобы был в форме и при оружии и готов приступить к любой другой работе. Вопросы есть?
– Никак нет. Разрешите идти? – вопросов у Кемаля было много.
Но он понимал логику своего начальника. Поэтому теперь ему придется самому искать на них ответы. Зная при этом, что эти ответы никому, кроме него самого, не нужны. Может быть, только этой несчастной Аксу? Или ей уже ничего не нужно?
…Если бы можно было послать кого-нибудь туда, где работает сын Софии, то многое прояснилось бы. Но Кемаль решил сначала побеседовать с Дениз. Конечно, пока он будет добираться до Бора, она успеет его предупредить. Если есть о чем. Что-то она скажет о его невесте? Что ее не существовало в природе, а потому и задушить ее невозможно?
– Невеста? – насмешливо переспросила Дениз. – Да у него каждый день другая невеста. Хотя… что-то он такое бормотал… про хорошую девушку… Да! Точно! Было дело. Жаль, я его вполуха слушала. Он сказал что-то, типа она мол не поймет, зачем ему фиктивный брак. И обидится, потому что старомодна и примитивно мыслит.
Она помолчала, припоминая.
– И что ей родители потом не позволят выйти замуж за разведенного. Я еще сказала ему, что надо сначала выбирать родителей, а потом знакомиться с их дочкой. И имя… имя у нее какое-то допотопное… забыла. Черт… сейчас… нет, – наконец решительно остановилась она, – не помню. Я же его практически не слушала. А ваш труп как зовут? Думаете, он задушил эту девушку, чтобы спокойно жениться и свалить во Францию? Ну и воображение у вас!
– По-моему, это у вас воображение, – улыбнулся Кемаль. – Я ничего такого не говорил. А почему вам пришло в голову? Этот красавец так кровожаден?
