Потом надо вернуться и побеседовать с ней. Что-то она сама скажет про вторник? И будет ли завтра возможность проверить ее алиби, которое она наверняка припасла – если не для полиции, то для мужа? Разговорить всех этих косметичек, парикмахерш, маникюрш, портних – занятие не для слабонервных. Они либо немы как рыбы, боятся сказать лишнее о богатом клиенте; либо болтливы так, словно провели год в одиночной камере. Вряд ли начальство поручит (поручит? нет! позволит!) ему проверять алиби супруги значительного лица безо всяких веских причин. Даже если ее муж сам об этом просит. Пусть нанимает частного детектива – у полиции есть чем заняться, кроме слежки за его молодящейся женой.
Госпожа Мерием открыла почти в то же мгновение, как он нажал кнопку звонка. У двери, что ли, стояла? Непохоже, что куда-то собралась: одета по-домашнему.
– Добрый день, госпожа Мерием. Вы позволите мне войти?
– Да-да, разумеется, пожалуйста.
Она снова провела его в небольшую комнату, где ему было трудно не то что сесть в указанное ею кресло, а даже дышать. Разве можно иметь столько безделушек и сувениров? Он пригляделся: среди окружавших его вещей были довольно дорогие хрустальные и фарфоровые вазочки и зверюшки, а с ними соседствовали дешевые тряпичные куклы и букетики из засушенных цветов. Вышитые салфеточки, соломенные корзиночки, маленькие картинки в простеньких рамочках…
«Она ведь учительница! – вдруг сообразил Кемаль. – Наверное, это все подарки! – он вспомнил, как 23 ноября* всегда обращал внимание на школьников, несущих букеты и небольшие пакетики или коробочки, перевязанные ленточками… он и сам когда-то давно носил букетики и рисовал открытки. – Живет воспоминаниями? Похоже на то… Буду примитивно льстить, вдруг поддастся?»
Он наткнулся взглядом на неподвижно сидящую в соседнем кресле белую кошку: оказывается, она здесь и была, но Кемаль не заметил ее, застывшую между двух диванных подушек – тоже белых, кружевных.
Кошка не отвела глаз, и ему показалось, что зверь видит его насквозь со всеми его человеческими хитростями и слабостями и презирает его за это. За его намерения обмануть ее хозяйку, подкупить ее лестью, расположить к себе.
«Хорошо, что эта зверюга не говорящая», – промелькнуло у него в голове, и он тут же обратил эту летучую мысль себе на пользу.
– Ваша красавица смотрит так, словно вот-вот заговорит. И, по-моему, я ей не нравлюсь, – Кемаль знал, что владельцы домашних животных никогда не упустят случай поговорить о своем питомце. К счастью для него, он не сделал попытки погладить кошку, не стал звать ее к себе или брать на руки. Сделай он это – никакая лесть не расположила бы к нему госпожу Мерием. Но ничто в его позе не выдавало намерения позволять себе такие вольности, и хозяйка любезно улыбнулась:
– Она не очень любит посторонних. Нервничает. Но вы не обращайте на нее внимания, и она успокоится.
– И заговорит? – попытался продолжить свою шутку Кемаль.
– Посмотрим, кто знает? Кошки – существа загадочные, – поддержала его старушка.
Впрочем, почему «старушка»?
Кемаль удивился, что мысленно назвал ее так: ей ведь немного за пятьдесят, еще не старая женщина. Почему же она производит такое впечатление? Странно. Фатош, наверное, не намного моложе, а держится совсем иначе. Внутренний возраст – это в нем все дело, решил Кемаль.
– Госпожа Мерием, – приступил он к самой трудной части беседы (угадать бы верный тон!), – я пришел к вам, потому что вы произвели на меня впечатление интеллигентной, умной, образованной женщины. Поэтому я прошу вас мне помочь. Если бы речь шла об ординарной домохозяйке, я бы, разумеется, ничего подобного ей не сказал. Но к вам я почувствовал невольное уважение, поэтому считаю недостойным вас обманывать. Я хочу спросить вас прямо: зачем вы мне солгали?
«Ну вот, самое главное сказано. Теперь надо дать ей понять, что я ее не осуждаю. Чтобы ей не было стыдно».
– Я понимаю, что такая женщина, как вы, не сделала бы этого без причины. Серьезной причины, хотя тогда вы не могли знать, что речь идет об убийстве.
«За это она должна уцепиться», – думал Кемаль, наблюдая за собеседницей и стараясь, чтобы это было не слишком заметно.
Госпожа Мерием смотрела на него, как, говорят, кролик смотрит на удава. Кемаль никогда не видел подобного феномена в природе, но взгляд этот знал: он всегда появлялся у загнанных в угол подозреваемых. Значит, удар попал в цель. Если она не замкнется сейчас и не вздумает заявить, что ни слова не промолвит без своего адвоката, то будут новости. Новые показания, которые упростят или усложнят дело.
