Он повернул голову, встревоженный усиливающимся шумом, источник которого находился не в его воображении, но по ту сторону мрака. Едва он собрался ответить, как девушка зажала ему рот одной рукой, а другую обвила вокруг горла, более сильная и свирепая, чем он ожидал. Рэйф замер, ощутив прикосновение кинжала к своей коже, поцелуй стали.
– Тише, – приказала она. – Ни звука.
Находящаяся по другую сторону мрака Кэсси мысленно чертыхнулась, разрываясь между необходимостью вернуться в свое тело и еще немного побыть бесплотным духом, между желанием защитить подругу и выведать для своего короля секрет ворона. Этот парень пробыл с Лианой целый час, но она так ничего и не выяснила.
Предполагалось, что она будет стоять на страже у входа в пещеру и прикрывать лучшей подруге спину. Если бы их обнаружили, это всецело была бы ее вина. Если бы с Лианой что-то случилось, возлагать ответственность тоже следовало бы на Кэсси.
Но, будучи в духовном теле, Кэсси испытывала гордость за свою принцессу, приставившую нож к горлу принца-ворона и надавившую так сильно, что едва не выступила кровь.
Хоть Лиана зачастую и витала в облаках в прямом и переносном смысле слова, девушка не теряла и связи с землей. Она знала, когда можно выйти за рамки разумного, а когда нужно защищать свою территорию любой ценой. Кэсси нравилось думать, что и сама она приложила руку к воспитанию принцессы.
Не удостоив их взглядом, Кэсси ринулась сквозь тени к своему физическому телу, ориентируясь на связующую с ее душой нить, но не нырнула в него и не прервалась сон. Вместо этого она устремилась дальше, легкая, как воздух, выбралась из пещеры, держа курс на туннель.
Она никого не увидела.
На крыльях ветра она поднималась все выше и выше, пока не поравнялась с небесным мостом. Отсюда она наконец заметила того, кто издавал призыв.
Стая воронов.
Их было около десятка – возможно, дюжина, – и они быстро летели прямо на нее. Их предводителем был молодой мужчина с каменным лицом, на котором застыла неколебимая решимость, и острыми глазами, внимательно обшаривающими замерзлую тундру.
Через несколько минут они достигнут края и, если будут внимательно смотреть, обнаружат пещеру.
Кэсси резко спикировала вниз и ворвалась в свое тело с такой скоростью, что оно с криком пробудилось и село прямо, пытаясь отделить реальность от магии. Она моргнула раз, другой, нащупала лежащий среди камней колчан и пристроила его у себя на спине между крыльями. Распластав оперение по стене у входа в пещеру, она вжалась в нее, стараясь как можно лучше слиться с тенями. Сделав глубокий вдох, она подняла лук и натянула тетиву.
И принялась ждать, напрягая мышцы рук, готовая пустить стрелу в любого ворона, который покажется в поле зрения.
Свист повторился, высокий и резкий, однозначно, это чей-то зов. Принц под ее руками напрягся, и у нее не осталось сомнений, для кого он предназначен.
– Пожалуйста, – прошептал он.
Лиана поморщилась. Все должно было случиться совсем не так. Она надеялась вскружить ему голову своими женскими чарами, соблазнить прикосновением кожи к коже, которым сама бесконечно наслаждалась, околдовать магией и взглядом и, в общем, вести себя пленительно. Хотела узнать о своем будущем доме и жизни принца, а также постепенно подготовить его к восприятию правды о себе.
В своем идеальном плане она не прижимала нож к горлу ворона.
И не угрожала жизни своей будущей пары.
– Меня не должны увидеть, – прошептала Лиана, склонившись к самому его уху.
Он дернулся.
– Меня не должны увидеть, – повторила она. Юноша сглотнул так медленно, что лезвие у нее в руке дернулось. – Если обещаешь хранить молчание, я уберу кинжал, а потом завершу твое исцеление, чтобы ты мог вернуться к своим. Но ты должен пообещать, что не издашь ни звука. Что меня не увидят.
– Обещаю, – поклялся он глубоким, низким честным голосом. – Обещаю, что тебя не увидят.
Поколебавшись мгновение, Лиана опустила нож, не доверяя ворону, ожидая, что он тут же ее обманет. Впервые с тех пор, как познакомились, он перехватил инициативу, а она оказалась в его власти. Оставалось надеяться, что он не предаст ее доверия.
Ворон медленно повернулся и встретился с ней взглядом.
В его собственных глазах светилось понимание.
Он ощущал ее панику, неуверенность, надежды. Лазурь его глаз превратилась в зеркало, отражающее ее эмоции. Хотя они были чужими друг другу, общение и разделенные страхи породили взаимную симпатию. Их магия и их секреты переплавились в связь, укрепленную известной обоим боязнью – боязнью преследования.
– Никто тебя не увидит, – повторил он. – Я никому не выдам твоей тайны, даю слово, и пусть боги будут мне свидетелями.
