– Тысячи лет назад мы были рабами и слугами несправедливых правителей, которые использовали магию, чтобы сделать нас незначительными и слабыми и держать в подчинении. Но у нас было кое-что, чего не было у них, нечто более могущественное, чем вся магия и все оружие в мире. У нас была вера. Вера в наших богов и в то, что однажды они придут освободить нас и спасти – и это случилось. Боги даровали нам крылья. Подняли наши земли в воздух. Дали нам дом, о котором мы молили: мирный, безопасный, процветающий дом. Сегодня мы собрались здесь, в преддверии нашей самой священной церемонии, чтобы вознести благодарность богам, разорвавшим наши цепи и вверившим нам бескрайнее небо. От имени Аэтиоса я объявляю парад подношений открытым.
Парад всегда открывал остров, находящийся к востоку от того, где проживала Лиана, поскольку именно его Аэтиос благословил первым встречать по утрам солнце. После чего остальные дома выступали в очередности, совпадающей с движением дневного светила по небосводу, обходящего ее дом по кругу, пока все дары не были преподнесены. Когда двери в противоположном конце вестибюля плавно распахнулись, впустив внутрь порыв холодного воздуха, у Лианы перехватило дыхание, хотя она и знала, чей дом будет первым.
Она услышала их прежде, чем увидела, – мягкие трели высокого пересвиста, сменяющие одна другую. Постепенно звук становился ниже и громче, потом снова выше и – еще громче. Затем нежным и протяжным, разливающимся в воздухе. Наконец, впорхнула первая птица: девушка в маске из ярко-красных и пыльно-коричневых перьев – кронпринцесса Дома Песни. За ней показалась младшая принцесса – тоже в маске – с крыльями нежно-голубых и оранжевых оттенков. Обе были облачены в платья своих официальных цветов, темно-рубиновые с золотым шитьем по подолу. Каждая держала на вытянутой руке полено, символизирующее, согласно традиции, дар от их дома – древесину. Привезенный ими запас дров уже сгрузили на склады на внешнем острове, а эти поленья просто служили демонстрацией.
Принцессы летели медленно, но уверенно. Когда они преодолели первую треть вестибюля, восходящие и нисходящие свистящие трели песни, сопровождавшей их появление, зазвучали снова, и появилась их свита, яркокрылая и еще более громогласная. Красные, синие, оранжевые, желтые крылья. Так много разных оперений трепетало в унисон, настоящая какофония цвета. Стены вибрировали от песни, заполнившей собой все пространство, в котором эхом разносились голоса, перекрывающие друг друга, но действующие в строгом порядке. Высокие и низкие ноты сменялись в незнакомой Лиане последовательности, которую, однако, она сразу же полюбила. Две принцессы прекрасно держали баланс, не обращая внимания на происходящее вокруг них. В кажущемся хаосе песни и танца угадывалась некая система, организующая беспорядочные движения и парящие ноты.
Мать Лианы вздохнула. Ее губы едва заметно двигались, повинуясь звучащей мелодии. Хотя ее крылья оставались неподвижными, Лиана различила легкое подрагивание перьев – то было желание развернуть их и, воспарив, присоединиться к певчим птицам. Ведь это народ ее матери и ее песня. Сиалия рвалась на свободу, стремилась хоть несколько мгновений побыть со своей стаей.
Но теперь она королева Дома Мира. Голубка вне зависимости от того, какие у нее крылья. Она осталась на троне, оставив обычную жертву всех вторых по старшинству королевских отпрысков.
Жертву, которая скоро станет понятной и Лиане.
Две принцессы замерли у голубиных тронов и, изящно опустившись на пол, склонились в низком поклоне, продолжая высоко поднимать свои дары. Когда они выпрямились, последние звуки песни растаяли в воздухе, лишь одна нота держалась до тех пор, пока ее не подхватили принцессы – а остальные голоса умолкли. Девушки пели гордо и долго – кажется, целую вечность, потом резко замолчали, оставив в воздухе мягкое эхо.
Король Дома Песни поднялся с трона, широко разведя в стороны свои бордово-красные крылья кардинала, и жестом указал на дочерей. Лиана знала, что он брат ее матери, а его дочери доводятся ей двоюродными сестрами, хотя они никогда не виделись. Но их имена были ей известны, поскольку она встречала их на страницах материнской переписки, которую ей не следовало читать, но она все равно это делала с помощью Кэсси.
– Позвольте представить Коринну Эрхеанус, рожденную во славу бога Эрхеа, кронпринцессу Дома Песни, и ее сестру, Элоди Эрхеанус, рожденную во славу бога Эрхеа, принцессу Дома Песни.
Пока король говорил, его дочери стояли неподвижно, широко разведя крылья в стороны, отчего казались выше. Их нежная персиковая кожа была такой же, как у матери Лианы. Коринна гордо продемонстрировала надетый на палец перстень с рубином, королевскую печать ее дома. Но Лиана не могла отвести глаз от ее сестры Элоди, чьи ярко-зеленые глаза сверкали в прорезях маски. Глаза, напоминающие ее собственные. Лиане показалось странным видеть часть себя в другом человеке, который был для нее совершенным незнакомцем.
