Кэсси продолжала упорно пользоваться своей силой, обеспечивая себе незримое присутствие среди гостей. Потому что чем дольше она следовала за принцем, тем более заинтригованной становилась.
Поначалу она планировала всего лишь взглянуть одним глазком на роскошь, подношения и представителей разных домов. Потом она заметила, как от осознания, кем является Лиана, на переносице у принца-ворона появилась глубокая складка, и заинтересовалась такой реакцией. Обед оказался скукой смертной, и она совсем было собралась уйти, опасаясь, как бы глаза из орбит не выскочили от усердного закатывания в ответ на слишком явные ухищрения лучшей подруги добиться внимания принца-ворона, а потом она подслушала его разговор с королевой, которая называла сыном кого-то другого! Позже, когда он танцевал с Лианой – если эти телодвижения вообще можно назвать танцем, – то произнес слова, лишь подтвердившие ее подозрения касательно того, почему Лиана так рьяно вознамерилась сделать его своей парой.
Магия.
Кэсси не знала, какой магией наделен принц, но не сомневалась, что он обладает некой силой. Та гудела в его крови, пульсировала, такая явная, что удивительно, как это она раньше ничего не заметила.
Отдохнет завтра.
Сегодня она слишком заинтригована, чтобы спать.
Когда стая воронов покинула хрустальный дворец, Кэсси последовала за ними, незримая, как призрак на ветру, пересекла город и оказалась в отведенных Дому Шепота гостевых покоях. Как только королева воронов и ее сын вошли, из теней появился еще один юноша, немало Кэсси удививший.
– Как все прошло? – спросил он надменным тоном, присущим только высокородному человеку. Этого само по себе достаточно, чтобы догадаться о том, кто он, а заглянув в его лавандовые глаза, Кэсси и вовсе перестала сомневаться, что он – тот самый сын, о котором говорила королева воронов, истинный Лисандер Таетанус. – Кого ты встретил?
Самозванец что-то проворчал и ушел, не удостоив настоящего принца ответом. Тот позволил ему это и с улыбкой повернулся к королеве.
– Все хорошо, матушка?
Она сморщила нос.
– Он сносно себя показал.
Уголки губ Лисандера приподнялись в усмешке. Он пребывал в хорошем настроении, которое королеве было не по силам испортить. Кэсси тут же поняла, что он ей очень нравится.
– Лучшая оценка, когда-либо вами данная.
Она фыркнула.
– Я устала, Лисандер. Ты уже дал понять, что тебе нет дела до моего мнения, следовательно, не имеет значения, что я думаю. На случай, если понадоблюсь, я буду в своих покоях. Мне нужно подготовиться еще к одному дню, во время которого придется выдавливать из себя улыбку, превращая в фарс одну из самых священных церемоний. Доброй ночи.
Его голова дернулась, будто от пощечины, и некоторое время он стоял, разинув рот, а королева тем временем выплыла из комнаты, шелестя пышной юбкой. Кэсси улыбнулась, видя, как он встряхивается, чтобы избавиться от удивления.
– Во имя Таетаноса, неужели никто не посвятит меня в подробности случившегося?
К принцу шагнула миниатюрная женщина и неловко положила руку ему на плечо.
– Рэйф привлек внимание принцессы Дома Мира.
– Дочери Аэтиоса? – поразился принц.
– Ее самой, – подтвердила женщина, снова отступив в тень. Она вытянула перед собой руки, будто желая показать, что не знает ответов на вопросы, отражавшиеся в его глазах.
Он пожал ей руку, и тут Кэсси заметила его правую ладонь – точнее, ее отсутствие, – и сразу обо всем догадалась. Вороны используют ложного принца, чтобы скрыть физическую неполноценность истинного, такую безобидную, что она далеко не сразу заметила, но фатальную для участия в брачном турнире.
– Мой мрачный братец? Ты уверена? – спросил принц, склоняясь к женщине, как будто это могло помочь ему понять, о чем она толкует.
Он не член королевской семьи, в противном случае тоже участвовал бы в состязаниях. Кэсси снова прокрутила в голове вымученный разговор мнимого принца с королевой, которая всеми силами давала понять, что он ей не сын.
– Моей парой может стать сама Лиана Аэтионус? – недоверчиво пробормотал принц.
