Голубка и ворон полностью

И снова повисло молчание. Независимый комитет указал на девушку-победительницу, завоевавшую второй выбор пары.

Встала принцесса Дома Мира.

Ксандер едва замечал ее прежде, но теперь понял, что не может отвести глаз. Было в ней что-то пленительное, некая магнетическая энергия, притягивающая взгляды всех присутствующих. В атриуме воцарилась такая тишина, что было слышно, как шелестит кружевной подол серебристого платья принцессы, как шелковые туфельки касаются пола, когда она опустилась в центре атриума. Девушка поклонилась, и ее крылья цвета слоновой кости затрепетали на солнце ярче, чем вплетенные в волосы бриллианты. Распрямившись, она проворными пальчиками распустила завязки маски, явив присутствующим свой прекрасный лик: пухлые губы, четко очерченные скулы, маленький вздернутый носик и глаза, казавшиеся несколько великоватыми для ее лица, но лишь добавляющими очарования. Они сверкали озорным огнем, будто она задумала шутку, о которой еще никто не знает.

Сотни людей, задержавших дыхание с тех пор, как увидели принцессу, вдруг вспомнили о том, что им требуется кислород. Ксандер и сам жадно глотнул воздуха, чувствуя жжение в легких.

– Я Лиана Аэтионус, рожденная во славу бога Аэтиоса, принцесса Дома Мира, – объявила она громким твердым голосом, характерным для девушки, уверенной в своем положении и своих решениях, не знающей страха – она совсем не похожа на Ксандера, не способного избавиться от терзающих его сомнений. – С покровительства своего бога я выбрала себе пару. Все мы лишь маленькие пешки в большой игре, и это единственный ход, который я хочу сделать.

Ксандер нахмурился.

«Рэйф мог бы сказать похожие слова».

Он наблюдал за тем, как принцесса взмыла в воздух, и тихий шепот превратился в глухой рев, когда она повернулась к выбранной ею паре – к нему.

Ксандер вздрогнул и посмотрел налево, где принц-колибри уже начал было подниматься с места, глядя на принцессу с недоумением, постепенно сменяющимся ненавистью в прорезях маски. Она же летела к нему, Ксандеру.

Потом Ксандер посмотрел направо, в сторону Корали, своей принцессы, своей пары, своей спутницы жизни. Ее карие глаза были широко распахнуты, а рот слегка приоткрылся под маской, скрывающей лицо. Ее медовые крылья, такие живые мгновение назад, теперь были плотно прижаты к спине, демонстрируя неуверенность.

Взгляд Ксандера метнулся к членам независимого комитета, которые повскакивали со своих мест, пораженные и молчаливые.

Однако с их губ не слетело ни слова протеста. Принцесса в своем праве, и не им ее останавливать. Она завоевала право первого выбора, заслужила его. Если бы ее поступок противоречил воле богов, те непременно вмешались бы.

Они этого не сделали.

Лиана приближалась, не оставляя сомнений касательно своих намерений. И вот она здесь, опустилась на платформу в нескольких шагах от его трона и низко поклонилась, сделав вид, что не подозревает о созданной ею суматохе. Она не поднимала глаз от пола, будто уверенность, продемонстрированная ею всего несколько мгновений назад, была ухищрением, а теперь принцесса явила свою истинную сущность. И вот она стоит перед ним неприкрытая и уязвимая, опасаясь, как бы ворон не отказал голубке.

«Смогу ли я?»

Ксандер сглотнул. Его взгляд снова метнулся к принцессе-сове, в голове продолжали мелькать видения о свитках пергамента и огне в камине, о днях, проведенных в понимании, которые сменяются ночами познания, превращающимися в конечном итоге в годы любви. Он посмотрел на голубку, и видение растаяло. Их будущее представлялось неведомым, как белый лист, на котором пока ничего не написано. Принцесса красива и отважна. И отличается от всех прочих.

«Она дочь Аэтиоса, – напомнил себе кронпринц, возвращаясь к реальности. Это уравнение нужно решать не сердцем, а с учетом того, что лучше для подданных. – Она – королева, которую заслуживает мой бог».

– Лисандер Таетанус, рожденный во славу бога Таетаноса, кронпринц Дома Шепота, – проговорила принцесса-голубка. Ее слова обволакивали, точно бархат, – будто она уже много раз произносила его имя. – Согласен ли ты стать моим мужем?

Ксандер отпрянул, его руки задвигались сами по себе, словно повинуясь воле богов. Его разумом завладели шок и смятение, но тело выполняло необходимые манипуляции: глиняная ладонь прижала маску к голове, а пальцы левой руки, несмотря на дрожь, каким-то чудом развязали узел, специально придуманный Рэйфом. На этом чудеса закончились.

Маска упала на пол, громко стукнулась о деревянную платформу и, опрокинувшись на бок, перевалилась через край и исчезла. Несколько мгновений спустя она с грохотом приземлилась на плиточном полу атриума и от силы удара разлетелась на куски.

Принцесса проследила за ее падением, подняла глаза – и замерла. Ее и без того большие глаза стали просто огромными, а пухлая нижняя губа отвисла. В глазах вспыхнула паника. И Ксандер понял почему.

Она ожидала увидеть Рэйфа.

Ожидала встречи с воином, а получила его.