Москве, либо на даче. От московской квартиры она имеет
ключи.
Глава восьмая
ЛАРИСА
Вообще-то я собиралась ехать в Москву только после
завтра, о чем и предупредила Лукича по телефону. Но сегодня
на меня что-то "нашло", такая тоска-кручинушка, что места
себе не находишь. Проходя мимо университета, я
почувствовала горечь и раздражение: он стал для меня чужим.
Мне не хотелось опять возвращаться сюда, ввязываться в
политические интриги, видеть самодовольные рыла
сторонников режима. Но и в Москве все поиски для моей
работы пока ничего положительного не дали. И я оказалась в
какой-то безвыходной ловушке. Я металась по квартире,
бралась то за одно, то за другое, и все бросала, все у меня
валилось из рук даже в буквальном смысле. Неловким, резким
движением я смахнула со стола хрустальный бокал - подарок
Лукича. И мне со страшной силой захотелось быть с ним
рядом, с моим Егором, с моим счастьем и горем. И ближе к
вечеру я быстро собралась и поехала в Москву. Сразу с
572
вокзала на метро я доехала, как обычно до "Охотного ряда" и
уже через пять минут была на Брюсовом. Но вот результат
спешки: второпях я оставила в Твери ключ от квартиры Лукича.
Позвонила в дверь - молчание. Раз, другой - тишина. Значит,
нет дома. Но все же от центрального телеграфа позвонила по
телефону. И снова молчание. Значит, он на даче. Я быстренько
на вокзал, что бы поехать на дачу - дело шло к вечеру, солнце
уже почти касалось горизонта. До темна надо было добраться
до поселка. На поезд успела за пять минут до отправления.
Вошла в вагон запыхавшись, и вдруг сзади чья-то рука жестко
легла мне на плечо. Рассердившись, я оглянулась. Ба!
Виталий Воронин. Я была рада: значит он проводит меня до
дачи Лукича, потому что солнце уже опустилось за горизонт.
Всю дорогу мы с Виталием проговорили. Вернее, говорил в
основном он, рассказывал, как он учился в Литературном
институте, какие там свободные нравы.
В поселок мы пришли уже в темноте. Сразу, на что я
обратила внимание, это отсутствие света в окнах дачи Лукича.
На калитке висел замок.
- Приехали, - сказал Виталий, но не с досадой, а как
будто даже с радостью.
Такого обстоятельства я не только не предполагала, но и
не могла предвидеть. Сразу возникло несколько неприятных
вопросов. Во- первых, что с Лукичом? Где он может быть? И я
тут же успокаивала себя: задержался у кого-нибудь из друзей.
Сегодня он меня не ждал. Второй вопрос посерьезней: как
теперь добраться до электрички и потом до Москвы или, что
еще хуже до Твери. Вся надежда на Воронина: он проводит
меня до электрички. Но через минуту и эта довольно зыбкая
надежда рухнула в темноту.
- Надеюсь, Виталий, ты меня проводишь до
платформы?
- Как? Зачем? В такую темень. Ну приедешь в Москву, а
Лукича все еще нет. Что тогда?
- Тогда в Тверь, - не очень твердо сказала я.
- Да ты опоздаешь на последний тверской поезд.
Он был прав: не успею.
- Так что же мне делать? - с досадой проговорила я.
- Подумаешь, проблему нашла. У меня переночуешь.
Моих нет, они в Москве.
- А если приедут? - почему-то обеспокоилась я.
- Как это они приедут, когда только что отправили меня.
Жена появится только послезавтра, а дочь и того позже.
573
- Мм да, - процедила я. - У меня, кажется, нет выбора.
- А зачем тебе выбор? Ты что боишься меня? Я
совершенно безопасный. Выделю тебе отдельную комнату и
пожелаю приятных сновидений. Может и Лукич приснится,
может и я.
Дружеский тон, миролюбивые слова меня успокоили. В
конце концов он же приятель Лукича. Правда, я тут же
вспомнила другого приятеля Лукича - Игоря Ююкина. Но там
дело происходило днем. А здесь - целая ночь. Я подумала:
будь что будет, посмотрим.
- Ладно, пошли.
Меня немного настораживало слишком приподнятое
настроение Виталия, его открытая радость. Когда вошли на его
дачу, он все с тем же возбуждением провел меня по всем
комнатам, а их было четыре и сказал:
- Выбирай себе любую, какая тебе больше нравится и
располагайся. Вот эта комната жены, эта дочери, там мой
кабинет, там гостиная. А пока давай попьем чайку.
Я предпочла комнату дочери, осмотрела его кабинет с
приличной библиотекой, в которой целая полка книг с
дарственными автографами, а также сборники стихов самого
Воронина. Среди них прекрасно изданный том "Избранных" с
портретом поэта. Мужественное лицо, уверенный взгляд. Чем
не "производитель", мысленно подумала я и рассмеялась. И
тут послышался сзади голос:
- Что смешного нашла?
- Лицо очень строгое и вдохновенное, - сказала я и
протянула ему томик.
- Тебе нравится? Я тебе подарю.
Он сел за письменный стол и энергично неровным
почерком накарябал: "Ларисе Малининой. Прекрасная Чайка,
давай не скучай-ка, мы оба не будем скучать". И пригласил
меня на кухню, где на столе стояла бутылка вина и нехитрая
