закуска: колбаса, свежие огурцы и помидоры. Вино мне не
нравилось, но он его нахваливал и настойчиво предлагал пить,
потому, что, как он утверждал, оно целебное. Я догадывалась:
он старается напоить меня, и я говорила, что вино его -
"самоделка", и оно мне не нравится. Тогда он быстро извлек
откуда-то уже на половину опустошенную бутылку водки и
предложил:
- А в самом деле: водка плохой не бывает. - Я наотрез
отказалась. Вино его все же действовало. Мне было весело и
забавно смотреть, как он суетливо петушился. Он все же налил
574
себе водки и, высоко подняв рюмку, торжественно
провозгласил:
- За тебя, Лариса прекрасная! Ты мне очень нравишься.
У поэтов особое чутье на женщин. Только поэт может по-
настоящему оценить красоту.
Он сверлил меня влажными хмельными глазами. И, как
заправский выпивоха, выпил до дна и даже не поморщился.
Он явно рисовался и был крайне возбужден. Меня это начало
настораживать. А он предложил:
- Хочешь послушать стихи?
- Твои?
- Конечно мои.
- Читай. Буду слушать внимательно.
Он прочитал с пафосом, и, как я ожидала, "любовную
лирику", явно посвященную кому-то из поклонниц. Прочитав
два стихотворения он спросил:
- Ну как? Я не усыпил тебя?
- Стихи хорошие, - польстила я. - А усыпить, пожалуй,
пора. - Ну хорошо, пошли спать.
- Каждый в свою комнату, - напомнила я.
- Естественно, как договорились.
Я разделась, выключила свет и легла в постель, чувствуя
нервное напряжение. Я догадывалась, что его пожеланием
"спокойной ночи", брошенным им как-то невнятно на мое
пожелание, дело не кончится. И действительно, не прошло и
пяти минут, как он вошел в мою комнату о одних трусах.
"Начинается", - подумала я. Он подошел к кровати и
наклонился к моему лицу, прошептал:
- Я пришел сказать тебе спокойной ночи.
- Ты уже сказал, - резко ответила я.
- А за стихи, которые тебе понравились, положен
поцелуй. - И он в ту же секунду поцеловал меня и попытался
обнять. Я резко оттолкнула его и сказала осуждая:
- Виталий, ты ж обещал. Я очень устала и не настроена
на любовные утехи. Ты же поэт, должна быть тонкая натура.
Ты должен знать психологию женщины. Такое бывает: нет
желания, нет настроения. С этим надо считаться и мириться.
Он сел на край постели, взял мою руку и преподнес к
своим губам, сказал:
- Желание появится. Стоит только обнять и поцеловать.
Женщина всегда может, хотя и не всегда хочет. А мужчина
наоборот: всегда хочет, но не всегда может. Тебе наверно это
575
известно по Лукичу. - Последние слова его меня возмутили и я
грубо бросила:
- Лукича прошу не трогать. Тебе до него никогда не
подняться. Запомни это, заруби себе на носу. Он не просто
великий артист. Он необыкновенный человек.
- Ну извини. Не будем о Лукиче, я согласен с тобой. Но
ты же не давала ему подписку. Ты мне нравишься. Очень
нравишься.
- Ну что из того? Возможно, я многим нравлюсь. Так что
же мне и под каждого ложиться?
- Но я не каждый. Я известный в России поэт. Мои книги
изданы миллионным тиражом. Меня знают миллионы. Иные
считают за честь иметь интимные отношения с известным
поэтом. Ты знаешь, сколько было у Пушкина любовных
отношений с женщинами? Больше сотни.
- А ты превзошел и Пушкина?
- Не важно. Недостатка не было. Стоило только
поманить.
- И они летели, как мухи на мед, на ходу раздевались и
спешили лечь под тебя.
- Да, и ложились, и были довольны, благодарны.
- Какой же ты хвастун. О психологии женщины ты
судишь по стихам своего собрата Андрея Вознесенского:
"сущность женщины горизонтальна". Так?
- Вознесенский никакой не поэт. Это графоман и пошляк,
- с яростью произнес Виталий. Он был взбешен. Я понимала
его и, может, даже сочувствовала. Но не могла пересилить
себя, хотя он мог бы сойти и за "производителя". Я сказала уже
миролюбиво:
- Ты не обижайся и не огорчайся. И не скучай-ка, это
говорит тебе Чайка.
- Не удачная рифма. Тебе больше подходит Лариса -
крыса, - в сердцах выдавил он и уже вставая с кровати, сказал
примирительно: - Надеюсь, до Лукича наш эпизод не дойдет.
Обещай. - Я пообещала. - А теперь спи спокойно. Я тебя не
потревожу. - И все же уходя, наверно на что-то надеясь, он
поцеловал меня в губы.
Я долго не могла уснуть. Я думала над психологией
мужчин: если ты легла под него - значит ты белокрылая Чайка,
отказала ему - ты уже Крыса. А как же любовь. "Ты мне
нравишься", - вспомнила его слова. Ну и что, и ты и Ююкин
мне нравитесь, но то разные понятия: нравиться и любить. Я
люблю Лукича, люблю первой в своей жизни и, наверно,
576
последней любовью. И он любит, он боготворит меня. Я
мечтаю о ребенке и он поддерживает мою мечту, он "за", и
если б у меня состоялась тогда в мастерской с Игорем или
сегодня с Виталием, он бы не возражал. Думаю, он бы
