Полицейские поднялись и направились к дверям церкви — они оказались закрытыми на толстую цепь. Обойдя церковь сбоку, они обнаружили пожарный выход, тоже запертый на цепь, но с обратной стороны — однако зазор между створками позволил им, хоть и с трудом, протиснуться внутрь. Поднявшись по лестнице, устланной промокшими коврами, они вошли в мрачного вида помещение. Зловоние от мочи и битые бутылки, разбросанные по полу, не оставляли сомнений, что в теплые месяцы это место служило убежищем для местных бомжей. Углы комнаты были драпированы паутиной, а стены покрывали граффити и следы поджогов. Ивата осветил фонариком грязные скамейки, и в воздух поднялась стая голубей, заставив обоих мужчин подпрыгнуть на месте. Сквозь трещины в потолке сочилась вода, а в воздухе кружились снежинки, выхваченные из темноты рассеянным солнечным светом. Выпотрошенное пианино, видимо, частично пошло на топливо для костра. Здесь полицейские вновь разделились, и каждый занялся своей частью церкви. Внимательно осмотрев половину церковных скамей, Ямада окликнул Ива-ту. В руках он держал несколько пистолетных гильз и указывал на следы от крупных пуль на стене.
— Похоже, визит прошел не слишком мирно.
В нескольких шагах от него Ивата нашел на полу магнитофон. Подняв его, он смахнул с него пыль и поставил на небольшой столик, с которого тот, видимо, и упал. Над столиком висела фотография Андзаи в рамке с треснувшим стеклом. Ивата случайно вдавил кнопку воспроизведения, и магнитофон захрипел на полной громкости. Ивате никогда не доводилось слышать подобного голоса. Он был громким и сильным, но не напряженным, одновременно мелодичным и монотонным.
Повисла долгая пауза, которую прерывало только шипение пленки.
Теперь послышались неуверенные, но взволнованные аплодисменты.
Ивата положил включенный магнитофон на стол и подошел к закрытой боковой двери. Сдвинув ногой кучу грязи, он нажал на дверную ручку.
Аудитория затаила дыхание.
Ивата оказался в небольшой комнатке, ковер в которой был застлан промокшей бумагой и где воняло голубиным пометом. Два картотечных шкафа лежали на боку. Одна половина комнаты потемнела от давнего пожара, а в углу чернела гора обгорелых папок с документами.
Послышались негодующие выкрики.
Раздался хор голосов, кричащих
Толпа завопила в голос:
