Голубые огни Йокогамы полностью

Утром 2 марта, через две недели после первого убийства, Ивата подъехал к району Дэн-эн-тёфу, что в получасе езды к югу от Сибуи, застроенному в стиле города-сада. Он даже не представлял, где еще можно хоть что-то разузнать, и на эту поездку возлагал последние надежды. В этом немноголюдном токийском районе вдоль улиц были высажены деревья, а в больших домах разноплановой архитектуры проживали, помимо состоятельных японцев, экспаты, известные бейсболисты, звезды поп-музыки, создатели комиксов и политики.

Дом, расположенный по адресу, который он взял у ребят из охраны, находился на тихой улочке у парка Тамагавадаи. Ивата надел бейсболку, темные очки и купил в ларьке кофе с сиропом агавы. От его внимания не ускользнуло, что в серой машине напротив дома Игараси сидят двое полицейских в штатском: один читал спортивную газету, другой дремал. Случайно брошенный на них взгляд тотчас же вызвал бы подозрения, но Ивата надеялся, что Игараси не самый наблюдательный человек.

Он направился к дому, потягивая кофе и посматривая на окна. Дом явно пустовал. Полицейский с газетой бросил на него мимолетный взгляд и, не отметив для себя ничего интересного, вернулся к спортивным новостям. Ивата прошелся перед домом, прежде чем сесть в машину. Хотя его физическое состояние еще нельзя было назвать идеальным, но щиколотка больше не ныла. Он бросил взгляд на серый седан и ощутил что-то вроде симпатии к ребятам из наружки. Они работали в одной команде, где главным был он, Ивата. Ограниченные, но верные псы, которые только и ждут команды: «Фас!»

Ивата снял кепку и очки и наудачу набрал номер Игараси.

— Да. — В голосе профессора он узнал тот же нетерпеливый тон, с каким он встретил Ивату у себя в офисе.

— Профессор, это инспектор Ивата.

— Как вам повезло. Я только что прошел паспортный контроль в Нарите[17].

Ивата без особого волнения слушал этот низкий спокойный голос.

— Как прошла поездка?

— Не так успешно, как хотелось бы. А у вас наметился прогресс?

— В общем, да. Вы не будете против, если завтра утром я загляну в музей и задам вам несколько вопросов?

— Я буду там к полудню.

— Тогда до завтра, профессор.

— Я приготовлю кофе к вашему приходу.

Ивата нажал на кнопку отключения, словно тронул пальцем горящую спичку. Он уставился на телефон. Кофе!

— До завтра, ублюдок.

Он поднял от телефона глаза и понял, что в серой машине что-то происходит.

Любители спортивной хроники и полуденного сна поспешно снимали с себя наушники и убирали камеры наблюдения. Затем сонливый вылез из машины, держа в руках бумажный пакет. Не успел он дойти до мусорного контейнера, как Ивата уже держал его за шиворот:

— Эй, куда это ты собрался?

Полицейский обернулся и злобно зашипел:

— Ты смотри, с кем разговариваешь…

Ивата сунул ему в лицо полицейский значок.

— Я не давал вам никаких особых распоряжений! Никаких! А ну марш в машину и глядите в оба, ясно?

Взглянув на значок Иваты, полицейский нахмурился. Документы и авторитет, стоящий за ними, никак не вязались с этим нервным дерганым типом.

— Ус покойтесь, пожалуйста.

— Я успокоюсь, когда ты вернешься к работе, мать твою!

— Только что звонил шеф отдела. Газеты… Вы что, не в курсе?

Ивата моргнул, а внезапно заработавшая во дворе поливальная машина словно разразилась смехом.

— Нет, а что?

Второй коп, который находился уже на полпути от машины, бросил ему газету. Она приземлилась у ног Иваты, возвращая его мыслями к суровой реальности:

Начало статьи было посвящено безнаказанности жестокого убийцы и некомпетентности полиции. Новый министр юстиции сетовал на сокращение бюджета полицейского ведомства и необходимость реорганизации полицейских кадров. Центральное место в публикации отводилось фотографии улыбающейся Мины Фонг, полной любви и благодарности публике. Ниже располагался размытый снимок Ива-ты, входящего в дом супругов Оба.

— Я лучше пойду, — сказал второй полицейский. Ивата указал на дом Игараси:

— Он снова совершит убийство.

— Мне приказали — я выполняю. Вы же знаете наши правила, — ответил полицейский, возвращаясь к машине, по ходу поправляя пиджак и разглаживая волосы.

— Он не отступит! — крикнул ему Ивата.

Седан зарычал и мягко снялся с места, выпустив на прощание облачко дыма. Голос Иваты дрожал от гнева.

— Даже если отступим мы!

В кроне дерева у него над головой щебетали птицы. Из-за дорогущих штор и стеклопакетов соседних домов за ним шпионили любопытные взгляды. Ивата сел в машину, часто дыша носом. Он крепко зажмурился и закусил губу, страстно желая унять злость. Он хотел тишины, но тут же услышал жужжание телефона.

— Ивата. — Голос Синдо был низким и бесстрастным. — Ты меня слышишь?

— Да.

— Ты знаешь, почему я звоню.

Ивата с силой надавил себе на переносицу, стараясь не разораться.

— Вы обещали дать мне время.

— Этого никто не может обещать. Я жду тебя здесь через тридцать минут. Все отменяется.