Ивата отключился и попытался взять себя в руки.
Он представил восковое личико малышки Кане-сиро.
Зарычав как дикий зверь, только чтобы не разрыдаться, он яростно колотил кулаком по рулю. Автомобильный гудок пронзил безмятежное безмолвие тихой улочки. Холодное утро как ни в чем не бывало продолжило свое неспешное течение.
В кабинете Синдо стоял все тот же кислый запах, несмотря на то что мир за его окнами, с тех пор как Ивата впервые переступил его порог, заметно переменился. В дурном расположении духа и весь покрытый испариной, он вошел в кабинет, потрясая в воздухе рукой:
— Ни слова, Ивата.
Синдо захлопнул дверь и буквально рухнул на свое кресло, которое жалобно заскрипело. Он швырял на стол газеты, одну за одной. Убийство, паника, ужас. Крупным шрифтом.
— Убийство Фонг так и так выплыло бы наружу. Но смерть вдовы необходимо было скрыть! Ума не приложу, как они узнали. Ребята из Каганавы клянутся, что это не их источник. Впрочем, это уже не имеет значения.
Синдо ткнул пальцем на стопку газет, словно это собачьи экскременты, которые лучше обойти.
— Прошло две недели, и вот Сацуки Эда позвонила суперинтенданту Фудзимуре. Сегодня утром. Сацуки, блин, Эда. Министр гребаной юстиции. Ты знаешь, что это значит, Ивата?
— Будет жарко. — Ивата прикрыл ладонью глаза.
— Вот именно, жарко! И куча проблем. Люди под угрозой увольнения. — Он провел языком по зубам, подыскивая нужные слова, но безуспешно. — Слушай, сынок. Это уже неважно, но, наступив на собственное самолюбие, я попросил, чтобы тебе дали шанс и не отбирали дело. Я пытался. Но Фудзимура…
— Оставим благотворительность. Зачем вы меня вызвали?
— Хорошо. Итак. Против тебя выдвинута официальная жалоба. Вот в чем дело, Ивата. Ты все еще на испытательном сроке, и очень скоро твое назначение будет пересмотрено. В данный момент у тебя оплаченный отпуск. Иными словами, тревогу вызывает твое поведение, а не профессиональная деятельность. Если все утрясется, ты снова вернешься к расследованию.
— Синдо, но как же мое дело?
— Дело Канесиро раскрыто. Послушай, ты не должен сидеть сложа руки. Можно подать встречную…
— Что?!
Синдо выдохнул и отвел взгляд.
— Ивата, так я не смогу защитить тебя. Вопросы стали возникать сразу после твоего появления. Твои отлучки, твое прошлое. Ты должен подумать…
— Что значит «раскрыто»?! — Его сердце колотилось как бешеное.
— Это тот хромой парень. Обвинение в убийстве было предъявлено Масахару Идзаве.
— Я не понимаю. Как можно обвинять его в том, чего он не совершал?
— Ивата, слушай, подумай о себе.
— Какие улики были ему предъявлены?
— В результате обыска в его квартире были обнаружены различные предметы, принадлежавшие жертве, а кроме того, видеозапись с ней.
Ивата всплеснул руками:
— Он сам признался в этом на допросе! Это побочное обстоятельство.
Синдо снова поднял руку:
— Ивата, парень сознался.
— Хрена с два!
— Сознался вчера утром.
Ивата прижал голову к коленям, приняв позу пассажира в падающем самолете. Он зажмурился и с такой силой сжал кулаки, что ссадины на костяшках снова закровоточили.
— Это лажа, Синдо! Он физически не способен.
— Факт есть факт.
Ивата ударил кулаком по столу. Несколько человек за матовым стеклом обернулись.
— Так ты себе не поможешь.
— Хорошо, как вы тогда объясните убийство вдовы Оба, если Идзава все это время находился в камере в Сэтагае?
— Убийство Оба отделено от дела семьи Канесиро. Пока ведется опрос свидетелей.
— Кому передали дело?
— Ивата…
— Кому передали дело?!
— Хорибе.
Ивата прижал кулаки к глазам и надавил до боли. Потом потряс головой. Он чувствовал, что сейчас сорвется. Ему нужно в бар. Согреться. Он конченый алкоголик, и нет смысла себя обманывать.
— Послушай меня, Ивата, ты должен заняться собой.
— Нет. Я поговорю с Идзавой. Он еще может отказаться от своего признания.
— Это невозможно.
— Я не шучу. Вы знаете, что это не Идзава. Вы же знаете!
— Знать — одно дело, а доказать — другое. По мнению Фудзимуры, у тебя был шанс, но ты упустил его.
— И что, парня повесят? Пошел ты, Синдо. Может, он и чокнутый, но не должен признаваться в том, чего не делал. Не должен.
Синдо посмотрел в сторону.
— Парень мертв. Он повесился у себя дома, куда был отпущен под подписку.
Ивата вскочил на ноги. Он словно прозрел. Конечно, теперь Идзава — идеальный преступник, потому что мертв. Система работает безупречно. Преступник не уйдет от правосудия. Ветер дует, трава колышется.
Качая головой, Ивата распахнул дверь. В кабинет ворвался гвалт общей комнаты.
— Кто его допрашивал?
— Сынок, ты и так на грани. Ты должен забыть об этом.
— Кто?!
Синдо вздохнул:
— Морото. По приказу Фудзимуры.
— А вы что предприняли?
— По поводу чего?
— Хоть чего-нибудь!
— Ну что я мог сделать?
— Поработать с документами. — Ивата с презрением покачал головой. — Жалкий бумажный человек. Вот вы кто, Синдо.
Он вышел, не обернувшись. По пути к лифтам он посмотрел на кабинет Фудзимуры. В щелку жалюзи он заметил пристальный взгляд старых водянистых глаз.
