— Пожалуй, нет. Она особо ни с кем не общалась за пределами нашей компании. Джен нельзя было назвать раскованной девушкой.
— Подумайте, Нил. Одно имя. Пусть не ухажер, а знакомый? Некий мужчина, который много для нее значил?
— Ну, пожалуй, был один тип, который подпадает под это описание. Не знаю, ухажер ли, но пару раз я видел их вместе. И кстати сказать, он японец.
Ивата собрался:
— Имя знаете?
— Увы, нет.
— Опишите его.
— Высокий. Накачанный. Намного старше ее.
Ивата полез в сумку, достал газетную вырезку с фотографией Игараси и направил на нее фонарик.
— Это он?
— Фотка плохая, но я уверен, что нет.
— Расскажите об этом мужчине.
— Я случайно встретил Джен в ночном клубе, что удивило меня само по себе — для нее это было неподходящее место. Я спросил, как она там оказалась, она ответила, что пришла с другом.
— Она выглядела как обычно?
— Да нет, по-новому. Она похудела, была модно одета, но мне показалось, что она под кайфом. Мы немного поболтали, потом она сказала, что позвонит мне, и исчезла. Я сразу забыл об этом, но, когда пошел в туалет, на меня напал этот мужик. Я думал, он меня убьет.
— Что он сделал?
— Зажал меня в углу. А потом прошептал в ухо: если еще раз подойдешь к этой бабе, я тебе морду располосую.
— Что, прямо так и сказал? Именно такими словами?
Маркам горько улыбнулся и затушил сигарету.
— Да. Такие фразочки не забываются.
Заморосил дождь, и они сели в машину Иваты.
— Он говорил по-английски?
— Немного ломано, но прилично.
— Вы уверены, что не знаете его имени?
— В голову не пришло спросить. Только подумал, вот черт, ну почему Джен встретился такой отморозок, не повезло бедняжке.
Ивата вглядывался в капли на стекле, потом включил противотуманные фары.
— Вы сказали, «под кайфом». Что вы имели в виду?
— Ну не знаю, не кокаин, конечно. Просто казалось, что она… не здесь. В трипе. Это была незнакомая Джен. Но все же именно она.
— Вы встречались после этого?
— Да, недели через три. Каким-то чудом она нашла время выпить со мной кофе. Но была какая-то рассеянная. Скоро она должна была начать учебу, но призналась, что пока ничего не разузнала: про стипендию, жилье. Я даже не уверен, что ей прислали официальное приглашение. Я был в шоке. Да и она казалась расстроенной. В общем, это был тревожный звонок.
— А про того мужчину вы говорили?
— Да. Они по-прежнему встречались. Я сам ее спросил. Сказал, что мне кажется, что этот человек не даст ей нормального будущего. А она ответила, что я не врубаюсь, что эти отношения для нее крайне важны, что это связующая нить с ее японскими корнями, вроде того. Я обалдел. Никогда раньше не слышал, чтобы она так истерила. Особенно при мне.
— А дальше?
— Я сказал, что знаю мужчин не понаслышке. Убеждал ее спросить саму себя: что ему надо-то? Ладно, для нее он очень важен, но она уверена, что это взаимно? Она совсем разозлилась и ушла. Больше я ее не видел.
Ивата потер глаза и после паузы устало произнес:
— Спасибо, Нил. Я позвоню, если что-нибудь всплывет.
Маркам кивнул и вылез из машины.
— Если что — всегда рад помочь. Удачи, инспектор!
Ивата завел машину и поехал обратно в Дискавери-Бей. Он был в квартире Мэри Фонг в три часа с небольшим. Рухнув на диван, он заснул лицом к океану.
Ивату разбудили звуки зарождающегося дня. Через открытое окно их маленькой квартирки доносилось мерное дыхание океана. Ивата перекатился на сторону Клео — постель еще хранила ее тепло. Он слышал, как Клео, тихонько напевая, на кухне моет посуду. Закончив с посудой, она стала поливать цветы, шепча им что-то ласковое.
С безделушек Клео на комоде взгляд Иваты скользнул на ее одежду, сваленную на полу. Сквозь занавески в комнату пробивалось яркое утреннее солнце. И тут он понял: вот что значит быть влюбленным.
Дверь открылась, и спальню заполнил кофейный аромат.
— Просыпайся, соня!
Ее голос звучал как-то странно. Словно издалека. И шаги чудные.
И в этот миг чашки полетели на пол, а по ковру расползлось темное пятно.
Ивата понял почему.
Она не могла ровно ни стоять, ни ходить. У нее были переломаны ноги, и из кожи торчали обломки костей.
— Ни сливок ни сахара. Только ложечка меда для моей пчелки.
Ее слова походили на бульканье. Словно в легких у нее вода.
Ивата закричал.
Он проснулся уже за полдень, но чувствовал себя разбитым, словно и не спал вовсе. Последние двое суток он практически не ел, но аппетита так и не было. Так что завтрак его состоял из пары таблеток да воды из-под крана. Ивата взглянул на адрес, что дала ему Келли Лунд, и вызвал такси — не было сил снова кружить по серпантину, тем более когда ноет все тело.
В ожидании такси он решил еще раз посмотреть видеозапись, полученную от охранной службы «Парк Резиденс». На экране появилось размытое изображение, разделенное на восемь квадратов, как в комиксах. И на всех квадратах, кроме одного — где консьерж читал газету, — не было ни души.
