Видеозапись с Акаси в лифте стояла на паузе. Он подался вперед. На его лице застыла улыбка. Из коридора струился солнечный свет. Его тень распласталась на стенке лифта.
— Вот твоя тень. На тебя падает свет, — прошептал Ивата. — А тень Мины…
Ивата ринулся к телевизору и почти вжал лицо в экран.
— Где ее тень, Акаси?!
Он расхохотался и ударил в стену кулаком. Есть! Ошибки быть не может. Мины Фонг там уже не было! Акаси стоял один и только изображал диалог.
— Это что, спектакль? Или крыша у тебя поехала? Ивата вспомнил его сгоревшую халупу в Тибе.
Зазвонил телефон, разрываясь, как младенец в крике.
Ивата рассеянно ответил, все еще не отрывая взгляда от фальшивой улыбки Акаси.
— Господин Ивата? Это Ли, адвокат миссис Фонг. Ко мне только что приходила полиция.
Ивата инстинктивно выглянул в окно.
— И?
— Они спрашивали, чем вы здесь занимаетесь. Я объяснил, что причина нашей встречи совершенно легальна, но они четко дали понять, что, приехав сюда, вы нарушили закон, так как не обладаете полномочиями, чтобы проводить расследование. Они сказали, это дипломатический инцидент.
— Я здесь не с официальной миссией. Я говорил с людьми только с их согласия.
— Господин Ивата, я звоню вам, потому что верю: вы занимаетесь этим в интересах семьи Фонг. Так вот, они спросили меня, где вы остановились, и я был вынужден сказать правду. Это произошло не более десяти минут назад.
Часы показывали 5:50. До рейса Иваты оставалось менее полутора часов.
— Спасибо, что предупредили, господин Ли.
— Удачи вам, инспектор. На вашем месте я бы сюда не возвращался.
Ивата отключился, вынул кассету из магнитофона и стал лихорадочно собирать вещи — бумаги, фотографии, одежду. Он еще раз обошел всю квартиру, напоследок зайдя в комнату Дженнифер. Взглянул на пыльные предметы, которыми уже никогда не воспользуются. Тишина била по ушам, словно не могла дождаться, когда вновь вступит в свои права. Весь больной, задыхаясь, он повернулся к выходу.
Как он мог не заметить.
Одна из фотографий вокруг зеркала, где Дженнифер совсем девочка.
Он, конечно же, видел ее, но не заметил
Позади Дженнифер и ее отца были видны размытые изображения других туристов. Среди прочего — чья-то рука, ухватившаяся за перила.
А на запястье — золотые часы.
Ивата схватил фотографию, выбежал из квартиры и взмахом подозвал такси. Уже мчась в аэропорт, он смотрел, как старый рыбак на берегу расставляет свои удочки.
Он закрыл глаза.
Озеро похоже на доисторический кратер, заполненный ржаво-зеленой водой. Кеи и Косуке в одних трусах, покуривая дешевые сигареты, ловили рыбу. Бледные тела мальчиков на солнце выглядели мраморно-белыми. Вокруг их убогой стоянки валялись пустые банки из-под пива.
Косуке выдохнул облачко дыма.
— Блин, ну и жара.
— Слушай, — одной стороной рта, чтобы не выронить сигарету, сказал Косуке. — А ведь нам будет этого не хватать, а, блин? Во бред.
И снова забросил удочку.
— Ты продержался до конца. Честно сказать, я даже не верил.
— Кто-то ведь должен был приглядывать за тобой, сосунком.
Леска задергалась.
Кеи бросился к воде и стал яростно тянуть.
Потом повернулся, ухмыляясь и держа в руках серебристую извивающуюся рыбину, и кивнул в ее сторону:
— Удачная метафора десяти прошедших лет.
— Похожа на тебя.
Кеи поцеловал рыбину прямо в рот и швырнул ее в ведро.
— Куда ты подашься после выпуска?
— В Токио, наверное. Не у всех же есть богатые отчимы-американцы, — пожал плечами Кеи.
— Не уверен, что он такой уж богатый.
— Что-то мне не верится, что твоя мать могла выйти за нищего.
Теперь пожал плечами Ивата. Между ними прогудела стрекоза.
— Наверное, ты прав. Ты знаешь ее не хуже меня.
— Так зачем ты ей теперь?
— Кто знает.
— Не, я хочу сказать, почему именно теперь? Ты же сам прекрасно знаешь. Родители приезжают только к малышне.
— Кеи…
— Новый муж, новый дом, новый «кадиллак». Сдается мне, ей понадобился и брошенный сынок до кучи?
— Знаешь что? Да мне наплевать.
— Да ладно, Ивата-сан. Тебе неинтересно, почему она вернулась?
— Я уезжаю отсюда. Это все, что я знаю, и все, что мне нужно знать.
— Я понял, я понял. Ты хочешь знать, почему она тебя бросила.
— Кеи…
