Кто-то трескуче засмеялся, словно пролаял…
Обычно лагерная охрана спешила к воротам бегом. На сей раз она сомкнутым строем промаршировала по аппельплацу. Это длилось несколько минут дольше, но ведь борьба шла за каждую минуту промедления. С лихорадочным вниманием следили заключенные в окна за тем, что происходит у ворот, после того как туда подошли сто человек под командой капо. Они видели, как из ворот появился Райнебот, видели, как ему отрапортовал капо, видели, как Райнебот начал распоряжаться, как охрана перестроилась по его указанию и как затем комендант снова скрылся за воротами. И вдруг стража распахнула ворота, в лагерь хлынула орда блокфюреров с дубинками в руках и помчалась по аппельплацу. Заключенные у окон заволновались.
– Побежали за евреями!
Внезапным шквалом налетела дикая орава на евреев. Те с криком бросились в бараки. Дубинками их вновь выгнали оттуда. Кремер оказался в центре дьявольской свалки. Он спасал тех, кого больше всего теснили озверевшие эсэсовцы, не замечая ударов, попадавших
Внутрилагерной охране приказали окружить согнанных живой цепью. Блокфюреры исчезли. Возле административного здания все опустело. Толпа стояла час, другой. Сгустились сумерки. Отправлять этап уже было поздно. Швааль беспрерывно звонил на веймарский вокзал. Приготовленные товарные составы не могли выехать – путь был забит. Прошел еще час, люди по-прежнему стояли у ворот. Над их головами шагали по мосткам часовые на главной вышке, с любопытством поглядывая вниз, на скопище людей. Взявшись за руки, стояли охранники вокруг стиснутой массы. Согнанные евреи ждали со страхом, что будет дальше. Здесь, на виду у эсэсовцев, они не решались заговорить с внутрилагерной охраной. Но глазами они молили: «Вы такие же, как и мы. Зачем вы держите нас?» Один из охранников, чувствуя на себе неотрывный взгляд заключенного-еврея, подумал: «Если этот побежит, я не стану хватать его…» Кто знает, существует ли телепатия? Оба заключенных смотрели друг на друга. Еврей застыл на месте. Казалось, он не дышит. Вдруг он пригнулся. Охранник почувствовал, как его сосед двинул рукой, но еврей уже проскользнул под руками и помчался прочь. Это смелое бегство вызвало «цепную реакцию». Четыре, пять, десять человек проскользнули вслед за ним и пустились по аппельплацу. Толпа заколыхалась, начала напирать. Цепь охранников оказывала сопротивление. Однако таинственный ток уже был пущен. Охранники хватали бегущих, но только для того, чтобы не все убежали сразу. Потом подняли руки и дали проскочить новым десяткам людей. Странные мысли мелькали при этом в головах охранников. «Что нам делать? Они опять удирают от нас! Мы всячески стараемся их удержать, но ничто не помогает…» Гораздо более странным было то, что из ворот никто не появился. Часовые на вышке не поднимали шума, хотя, несмотря на темноту, должны были заметить бегущих людей. Не появлялся ни Райнебот, ни кто-нибудь другой из начальства… Может быть, Райнебот в это время находился у Швааля? А может, часовые на вышках думали: «Ладно, бегите, нас это не касается. Все равно скоро конец!» Все новые и новые группы исчезали с молчаливого согласия лагерной охраны, и вскоре у ворот никого, кроме охранников, не осталось. Капо пожал плечами:
– Ну что ж, пойдем и мы. Стройся!
Тихо, словно стараясь никого не потревожить, охранники построились. Сперва робко, затем все более уверенно, они промаршировали по аппельплацу назад. За первым рядом бараков их встретил Кремер. Он все видел. Капо пожал плечами, как бы выражая покорность судьбе.
– Ступайте к себе в барак! – сказал Кремер. А что еще можно было сказать в этой странной ситуации?
– Ступайте! – сказал он и заключенным, работавшим в канцелярии, когда вернулся туда, а потом и сам направился в третий блок.
– А ну их к… – грубо ответил он на вопрос Вундерлиха, собирается ли он давать ночной свисток. – Я вообще не стану больше давать никаких свистков.
