– Цвайлинга! – сказал он и неторопливо поднялся, взяв у Клуттига записку. – Хорошо, что теперь тебе поздно идти к коменданту, а то бы они по тебе славно проехались…
И внезапно перешел на резкий тон:
– Это написал Цвайлинг и никто иной! – Недоумевающее лицо Клуттига раздражало Райнебота. – Ну как ты не понимаешь? Дело совершенно ясное. Этот чертов олух спутался с коммунистами, а теперь у него полные штаны.
Клуттиг старался уследить за ходом мысли догадливого юнца. Тот заложил левую руку за спину и сунул большой палец правой руки за борт кителя. Так он шагал взад и вперед, и слова его были полны цинизма.
– Не угодно ли господину гауптштурмфюреру сравнить сообщение высокочтимого ВКВ[7] с передачей англичан? – Он остановился перед Клуттигом и, повысив голос, продолжал: – Тогда бы ты увидел, мой милый, что американцы наступают от Оппенгейма. Они уже под Ашаффенбургом. Угодно взглянуть на театр военных действий? – С насмешливой любезностью Райнебот указал на висевшую на стене карту. – Направление удара – Тюрингия! Ну, так как? Не будем обманывать себя, господа, как говорит наш дипломат. – Он с довольным видом прошелся и взглянул на безмолвного Клуттига: – Так вот, прошу вас, господин помощник начальника, сопоставьте факты!
Клуттиг, по-видимому, начал что-то соображать.
– Ты хочешь сказать, что Цвайлинг подъехал к коммунистам, чтобы в случае чего…
– Весьма проницательно! – усмехнулся Райнебот. – Каждый на свой лад. Все может пойти быстро, даже очень. За неделю – от Ремагена до Франкфурта! Сам можешь подсчитать, когда они будут здесь… А теперь послушай, какие выводы делаю из фактов я. Этим жиденком они окрутили Цвайлинга. «Господин гауптшарфюрер, посмотрите разок сквозь пальцы! Если обстановка переменится, мы поступим так же!» Верно? – Райнебот не стал ждать ответа Клуттига и ткнул пальцем в воздух. – Кашу заварил Гефель, он из их организации. Итак, кто стоит за всей историей? Подпольная организация! Усек? Надо схватить Гефеля и поляка в придачу, как его там?
Теперь Клуттиг понял. Он с возмущением подбоченился.
– А что сделаем с Цвайлингом?
– Ничего, – ответил Райнебот. – Возьмем Гефеля и этого самого поляка – и конец нити у нас в руках. Долговязый осел будет еще рад помочь нам разматывать клубок.
Клуттиг поглядел на него с нескрываемым восхищением.
– Ну и бестия же ты!
Восторженное признание его проницательности пришлось тщеславному юнцу по душе. Он побарабанил пальцами по борту кителя.
– Мы займемся этой историей сами, без нашего дипломата, скорее даже – пойдем
Клуттиг кивнул и доверился мудрости Райнебота. Тот не желал терять ни минуты и решительно надвинул на лоб фуражку.
– Идем!
Они рванули дверь и быстро вошли на склад. В замок был вставлен ключ. Райнебот запер дверь.
Заключенные, работавшие у длинного стола, растерянно обернулись. Кто-то из них крикнул:
– Смирно!
Все стали навытяжку. Гефель, которого команда «смирно» застала в канцелярии, оторопел, увидев помощника начальника лагеря с Райнеботом. Он поспешно вышел и по привычке отрапортовал:
– Команда вещевого склада за работой!
Райнебот, держа палец за бортом кителя, прокартавил:
– Пусть построятся!
Гефель громко передал приказ по всем помещениям. В голове у него был сумбур. Со всех сторон сбегались заключенные и торопливо строились в две шеренги. Клуттиг спросил, где Цвайлинг.
– Гауптшарфюрер Цвайлинг еще не приходил, – доложил Гефель.
Ага, подумал Рейнбот, да парень уклоняется.
Наступила зловещая тишина. Заключенные стояли, не шевелясь, и смотрели на Клуттига и Райнебота, которые не произносили ни слова. Первые, самые напряженные мгновения после прихода эсэсовцев пронеслись, как хищные птицы, над головами заключенных, предвещая беду. Наступившая тишина, казалось, окаменела.
Клуттиг подал Райнеботу знак, и тот быстро направился в правый дальний угол склада. А пока что Клуттиг, присев на длинный стол, болтал ногой. Пиппиг с Кропинским стояли рядом в задней шеренге. Пиппиг незаметно ткнул кулаком поляка. В первой шеренге стоял Розе. Его откровенно испуганная физиономия заметно выделялась среди хмуро-сосредоточенных лиц других заключенных. Гефель, замыкавший, как обычно, первую шеренгу, лихорадочно размышлял. Сердце его заколотилось чаще, и он отчетливо слышал биение пульса на шее. Но думал он не о ребенке, а о пистолете «вальтер» калибра 7,65 мм. Кроме Гефеля, никто не знал про тайник, где он хранится.
