– Я-то тут при чем? – Он глотнул слюну.
Райнебот со скрытым удовольствием наблюдал за ним.
– Вот и я спрашиваю себя об этом, – лицемерно промолвил он и вынул из книги рапортов записку Цвайлинга. – До сих пор не могу этому поверить…
Цвайлингу стало не по себе. Он узнал записку. Райнебот сочувственно вздохнул. Ему хотелось помучить Цвайлинга.
– Мы немножко пощекотали Гефеля и этого поляка, как его, и, видишь ли… – Райнебот прищурил один глаз. – Короче говоря, они всю вину сваливают на тебя.
Цвайлинг чуть не подскочил от испуга, но, сдержавшись, лишь слабо махнул рукой:
– Это просто месть.
Райнебот откинулся на спинку стула и уперся руками в край стола.
– И я так думаю. – Он выдержал небольшую паузу и многозначительно повертел запиской.
Цвайлинг робко забормотал:
– Уж не думаешь ли ты, что я…
– Я ничего не думаю, – перебил его Райнебот. – Дело это заковыристое. Кое-какие мелочи любопытны. Например, записка… – Он небрежно бросил бумажку Цвайлингу. Тот, рассматривая ее, изображал удивление, но Райнебот ясно видел его игру и все более убеждался в правильности своего предположения. – Из твоей команды ее никто не писал…
Цвайлинга уже мутило.
– Откуда ты знаешь? – спросил он.
Райнебот с заговорщицкой улыбкой взял записку, сложил ее и спрятал в карман, изводя Цвайлинга неторопливостью манипуляций. Цвайлинг не умел ловкими возражениями парировать удары, и поэтому минута безмолвия выглядела допросом с признанием.
Райнебот знал теперь достаточно. Наслаждаясь достигнутым, он снова откинулся назад и сунул большой палец за борт кителя.
– Н-да, дорогой мой… – Он побарабанил пальцами.
Лицо Цвайлинга стало пепельным. Словно утопающий, он хватался за соломинку:
– Кто докажет, что я…
Райнебот быстро подался вперед.
– Как
Они пронизали друг друга взглядом. Лицо Райнебота приняло любезное выражение.
– Я убежден, что ты тут совершенно ни при чем. – Это было чистейшее лицемерие, и Цвайлинг так и должен был его понять. – Пока подробности знаем только мы с Клуттигом. – Он зловеще усмехнулся и поднял палец. – Пока!.. Можно было бы сказать и так: гауптшарфюрер Цвайлинг впутался в историю с еврейским ублюдком, чтобы напасть на след подпольной организации… Можно было бы даже сказать, что гауптшарфюрер Цвайлинг действовал по тайному поручению… – Райнебот почесал подбородок. – Все это можно было бы сказать…
Тут Цвайлинг вновь обрел дар речи.
– Но… я ведь никого из них не знаю.
Райнебот нацелился в него указательным пальцем.
– Видишь ли, вот это-то мне еще и неясно. Говорю тебе прямо и без обиняков, мой милый…
Цвайлинг пустился было в заверения, но Райнебот резко оборвал его:
– Не болтай вздора! На карту поставлена твоя голова! А время бежит. Не втирай мне очки!
Цвайлинг беспомощно опустил руки.
– Как же я могу…
Райнебот поднялся. Вместо скользкого угря перед Цвайлингом теперь был удав.
– Как ты это сделаешь – твое дело, – угрожающе прошипел комендант. – Ты заигрывал с коммунистами… насколько ты увяз и как будешь выкарабкиваться – твоя забота, ясно? Мы хотим знать одно: кто заправилы. Кого ты знаешь?
Глаза Цвайлинга беспокойно забегали.
– Я знаю Гефеля и Кропинского.
– Кого еще?
– Пиппига…
– Пиппига, хорошо. Кого еще?
Цвайлинг растерянно пожал плечами и сказал наугад:
– Кремера…
– Кремера ты тоже знаешь? Замечательно! – издевался Райнебот. – К сожалению, всех их знаем и мы, нам нужны другие.
– Какие другие?
Райнебот стукнул кулаком по столу. Но, тут же овладев собой, поднялся, оправил китель и с любезной улыбкой произнес:
– Срок короткий. Надо поднатужиться, дорогой мой…
Цвайлинг пришел домой совершенно обессиленный.
– Готхольд, ты знаешь, они хотят схватить тебя за горло! – встретила его Гортензия.
Цвайлинг слишком устал, чтобы расспросить, откуда она это узнала. В изнеможении он упал на стул и расстегнул ворот кителя.
– Я должен подать им тайную организацию.
– Так подай! – воскликнула Гортензия.
– Да я никого не знаю!
Гортензия скрестила на груди руки.
– Все это из-за проклятого ублюдка! Жаль, что ты его не убил!
Цвайлинг в отчаянии заметался.
– Ну кого же я назову?
– Мне-то откуда знать! – закричала Гортензия. – Это ты знаешь всех негодяев в лагере, а не я!
– А если я назову не тех, кого надо?
Гортензия насмешливо фыркнула:
– Какое нам дело? Тебе надо свою голову спасать!
Цвайлинг потер шею.
Ночь он провел без сна. Рядом посапывала Гортензия. Но и она то и дело беспокойно ворочалась.
