– Я неправ, что до сих пор не показал тебе ее, – решительно сказал Наместник. – Это святыня твоего рода, она принадлежала твоим предкам. И пусть теперь ее судьба – быть в Гондоре, но ты должен хотя бы увидеть ее. Хотя бы взять в руки.
Таургон снова кивнул, медленнее и ниже, чтобы Диор не видел его лица.
Историю гондорских Звезд – обеих – ему как-то поведал Хэлгон. Вернее, эльф рассказал лишь о том, что называл «заговором с гондорцами»: как Аранарт придумал пустить ложную весть о своей смерти и как уже сами гондорцы решили, что две фальшивые Звезды убедительнее одной.
Решение Диора, такое благородное и искреннее, оборачивалось для арнорского принца изрядными сложностями: придется изображать трепет и смотреть на заведомую подделку как на драгоценную реликвию. Это не просто само по себе, но гораздо труднее, что придется всё это делать перед Диором.
Перед человеком, с которым ты хочешь быть до предела честным.
Но приказ Аранарта – это приказ. Даже четыре века спустя.
В назначенное Диором время Таургон спускался в сокровищницу. Эхо возносило по виткам лестницы голоса Стражей, болтающих на этом скучнейшем посту; северянин шел не таясь, но они замолкли, лишь увидев его.
По именам он их до сих пор не знал; они откуда-то из глуши – то ли Анфалас, то ли даже Андраст, большинство их не замечает, Барагунд держится с ними покровительственно.
– Случилось что-то?
– Наместник велел ждать его, – пожал плечами Таургон, будто не зная, зачем.
Оба Стража вытянулись, хотя шагов Диора на лестнице еще не было слышно.
Правду сказать, поддельные Звезды были наименее интересным из хранящегося в гондорской сокровищнице. Дай Таургону волю, он расспросил бы о любом из украшений – женском, мужском – о его истории, владельцах, судьбе…
Но он должен послушно держать в руках тот алмаз, который Наместник считает подлинной Звездой, делать печально-вдохновенное лицо и внимать Диору, размышляющему вслух об истории Арнора.
Поневоле вспоминалось, как впервые увидел их. Регалии.
Тебе было десять, тебя отправили в Ривенделл учиться и на второй день привели в небольшой зал, где они и лежали – Нарсил, скипетр Аннуминаса и Звезда. А еще там стояли два портрета, высеченные из камня. Один – мудрый и очень светлый человек сильно в годах, такому хочется довериться, и знаешь – поддержит и поможет. Второй – молод и яростен, взгляд прожигает тебя насквозь, незримый ветер треплет каменную гриву. «Вот бы нам такого сейчас в командиры!» – подумалось мальчишке.
Элендил. Аранарт.
Начало и гибель королевства.
…и был еще один день в том зале. День, который тебе не забыть никогда.
Год от года ты всё сильнее боялся вестей от своих. Боялся, что услышишь «Араглас пал». Рвался в битву сам, но с мрачным протестом подчинялся наставникам. Кто бы узнал сегодняшнего спокойного Таургона в том юноше, звенящем яростным молчанием, как перетянутая струна?
И Элронд привел тебя в зал реликвий.
– Возьми Нарсил, – велел он.
Ты непонимающе посмотрел на владыку: что ты должен сделать? Взять рукоять? обломанный клинок? всё, вместе с ножнами?
– Возьми, – он кивнул на рукоять.
Ты повиновался.
Она показалась тебе очень тяжелой: предназначенная уравновешивать изрядный вес клинка, она сейчас тяготила руку.
– Если я спрошу тебя, как этот меч был сломан, ты мне ответишь, – негромко сказал Элронд. – Ты выучил имена и даты. А теперь попытайся понять.
Владыка Имладриса говорил об известном тебе, но то ли потому, что ты держал в руках обломок меча Исилдура, то ли потому, что в голосе Полуэльфа были какие-то чары, ты не слышал слов, ощущая всё, как происходившее с тобой самим.
…ты лишился родины, всего, что называл дорогим, своим, любимым, – из-за Саурона.
…ты с братом обрел новый дом, создал страну, возвел города, посадил Белое Древо – но Саурон нападает вновь, и ты едва успеваешь спасти Древо снова, и спешишь к отцу со страшной вестью.
…ты оставляешь Гондор на брата; брата, с которым вы были двумя частями целого, – но целое разрублено, Анарион погибает.
…страшнейшая из смертей настигает Верховного короля эльфов – от раскаленной длани Саурона он гибнет в собственных расплавленных доспехах.
…на твоих глазах Саурон убивает твоего отца.
…и меч сломан.
И что теперь?!
– Победить!! – отчаянно кричит Арахад, сжимая Нарсил. – Победить! – кричит он, захлебываясь рыданиями.
Как молния, ослепляет его понимание: пока ты жив – победа возможна. Какими бы ни были потери.
– Таургон. Таургон, ты слышишь меня? Что с тобой?
Диор.
Сокровищница.
Гондор.
И он давно не тот мальчик.
Ах да, две Звезды.
– Прости, господин мой. Я задумался.
– Конечно, – участливо говорит Наместник. – Я всё понимаю.
Выдохнуть. Вернуться в реальность.
– Господин мой. Скажи… шлем Исилдура, тот самый, в котором он поразил Саурона… он же был короной Гондора? Менельдура и остальных? до Алькарина?
– Да, всё так.
– Он здесь?
– Да, – кивает Наместник.
– Я могу его увидеть?
– Пойдем.
И вот сейчас тебя не интересуют никакие сокровища, будь они драгоценны по стоимости или бесценны по своей судьбе.
Только этот древний потемневший шлем.
