Всё произошло стремительно, и как сказала старуха, которую Руда привела для того, чтобы принять роды, «слишком уж быстро для первого раза». Все вокруг меня суетились, а я лежала, как выжатая тряпка, которую только что скручивали и трепали во все стороны, а теперь просто бросили на пол комком. Краем глаза я видела, как эта старая кляча-повитуха и Руда крутят в руках, переворачивают вверх ногами, щиплют и хлопают этот кусочек плоти, который они называли «ребёнком». Нет, он был обычный, не увечный, просто какой-то синий, как баклажан, и, по моему мнению, совершенно безжизненный. Он не дышал, не кричал. Не пойму даже, радоваться или огорчаться. Как это повлияет на мою-то судьбу? Но к женщинам подошёл Торлас, взял существо за пятку, как-то встряхнул, шлепнул ладонью по спине, и оно резко вдохнуло, выдохнуло, ещё вдохнуло и заорало так резко, что я чуть не подпрыгнула. На моих глазах происходило настоящее волшебство: ребёнок из сине-фиолетового начал розоветь с каждым вдохом! Старуха посмотрела на Торласа с удивлением, смешанным с большим уважением. И в ту же секунду в комнату вскочила Нут! Судя по всему, она ждала за дверью, когда ребёнок издаст первый звук. Она тут же сделала знак рукой, чтобы все отошли от плода её еженощных мечтаний, убедилась, что он жив-здоров и что это мальчик. В одно мгновение она, как коршун, схватила свою добычу, вся сгорбилась, закрывая чадо всем телом, и замерла, как будто замороженная, не отрывая взгляда от маленького тельца. В это время Руда, как бы случайно, повернулась ко мне спиной, и из сомкнутой руки бросила на постель кусочек сахара, чем-то явно пропитанный. Я сообразила и почти налету схватила его и так же резко сунула в рот. И, не успел он до конца раствориться, меня согнуло пополам от сильнейшей боли, а изо рта и носа пошла кровь.
Все разом обернулись ко мне, в том числе и Нут. От безумной боли я металась по кровати, то сжимаясь в клубок, то выгибаясь так, что стояла только на пятках и макушке. Эта бешеная Руда решила меня отравить!
– Госпожа, нужно как можно быстрее унести отсюда ребёнка! У неё похоже родовая горячка, а она очень заразна, как вы прекрасно знаете. – говорил голос Руды где-то далеко от меня, хотя она стояла на расстоянии вытянутой руки от меня. – Ей недолго осталось, а ребёнок может быть ещё здоров! Бежим отсюда, Госпожа! Финестра справится с умирающей.
А я и действительно уже чувствовала дыхание смерти. Кровь так и хлестала изо рта и носа! Нут посмотрела на меня с таким отчаянным разочарованием! Она так и не смогла выдавить мои глаза! Страх за свою собственную шкурку взял верх, она резко повернулась в сторону двери и побежала во весь опор, прижав ребёнка к своей груди.
Мне так хотелось расхохотаться ей в след, но сил не было! Как жаль! Хоть ненадолго, хоть на несколько секунд перед смертью, я почувствовала себя победившей в этом противостоянии!
Бабка, которую Руда назвала, кажется, Финестрой, очень быстро для своего возраста подбежала ко мне, когда вдалеке брякнул последний звук.
– Давай, молодой, помогай! – сказала она Торласу тихо. Он подскочил ко мне как ошпаренный, в его глазах было столько беспокойства и заботы! Он взял меня за плечи и помог сесть, приступы боли ещё продолжались, но уже не так интенсивно. Финестра совершенно бесцеремонно задрала свою чёрную длинную юбку до самого пояса и резко сорвала с оголенного бедра привязанную к поясу и чем-то приклеенную к ноге, бутылочку с красным содержимым. Подлетела ко мне, схватила за спутанные волосы на затылке и дернула вниз так, что голова моя откинулась и открылся рот. Она, не теряя времени, тут же влила содержимое бутылочки прямо мне в горло. Я кое-как успела сделать глоток, чтобы не подавиться и тут же задохнулась, настолько эта жидкость была жгучей! Мгновенно по всей груди пронеслось обжигающее пламя, дыхание участилось, и сердце поскакало как табун лошадей! Кровь мгновенно перестала течь, и боль полностью прошла. Конечно, от кровопотери и родов осталась слабость, но я уже не умирала, смерть отняла ладони от моего горла. Так удивительно, ещё мгновение назад я была уверена, что не переживу эту ночь. Я положила голову Торласу на грудь, и он обтер влажной тканью моё лицо, шею, руки, которые были в крови. Его движения такие бережные, ласковые, что сердце невольно сжалось от нежности и немного неуклюже обняла его одной рукой.
– Не время ворковать, голубки! Сейчас или никогда! Через несколько часов Нут может вернуться, чтобы проверить, умерла ты или нет. Хоть сегодня и начнутся празднества в честь рождения наследника, она сможет выкроить минутку ради такого дела! Быстро переодевайтесь, вас уже ждут.
Что? Всё же побег? И эта старуха на нашей стороне? Вокруг меня крутятся какие-то планы, а я в кромешном неведении.
– Куда бежать-то? – наспех спросила я, стягивая липкую от крови одежду.
