– Ладно. Каков ваш план? Что вы хотите, чтоб я сделала? – сказала я, глядя Руде в лицо.
–Я знала, что ты умная девочка, – с теплотой в голосе ответила Руда. Она, кажется, даже не обиделась на мои слова, выпаленные в гневе, и продолжала, – Сейчас, хочется тебе или нет, ты должна спокойно вынашивать ребёнка. От него зависит твоя судьба и наши. Меня Нут поставила ответственной за это. Она думает, что я ненавижу твоего отца за нанесенное «оскорбление». Всех мерит по себе, ибо сама не ведает ни доброты, ни прощения. Но нам это как никогда выгодно. Я буду приходить к тебе каждый день, а Торлас дежурит через день. Его сменщик – верный пёс Нут, поэтому тебе нужно быть осторожной, хотя бы в его дежурство. Будем играть роли двух ненавидящих друг друга женщин.
Я улыбнулась. Впервые за этот жуткий день, который казалось, длится уже вечность, я немного успокоилась.
–А что будет после того, как оно родится?
Рута нахмурилась. Наверное, ей не понравилось, что я так назвала этого «ребёнка». Но как я могу воспринимать этот плод насилия? Она поняла по моему взгляду, что не стоит сейчас поднимать этот вопрос.
– Я пока не знаю. На самом деле, при наилучшем раскладе, мы с помощью и поддержкой ещё нескольких государств, с главами которых я давно состою в тайной переписке, раскроем этот обман, и сбросим узурпаторшу с её пьедестала!
– Ага. Ну, допустим. И кого коронуете? – о, Боги, я думала, что они вменяемые.
– Тебя и Мобасакару, конечно.
– Это кто вообще? Мобаса-как??
– Это отец твоего ребёнка, Тира. Я разве не называла его имени?
О, вот это перспективка нарисовывается! Ещё интереснее! Править на пару с этим слизняком! Ну, спасибо. Да и вообще, желания чем-то или кем-то управлять у меня уже абсолютно отбито. Эта Рута, конечно, хорошая женщина, но по сути какая-то фанатичка. Ладно, пока я свое мнение высказывать не буду. Поживём – увидим. И так слишком много кардинальных изменений в моей жизни. Я интенсивно закивала. Со стороны это, видимо, выглядело не очень естественно – мои новые друзья смотрели на меня то ли с жалостью, то ли с недоумением.
– Тира, дорогая, мы тебя совсем утомили, тебе нужен отдых. Надеюсь, теперь, когда ты все знаешь, ты немного успокоишься и сможешь хорошо выспаться. Только не забывай, завтра с утра придёт новый охранник, при нём ты должна быть подавленной и разбитой, ни в коем случае не показывать, что у тебя есть какая-то надежда. – говорила Руда, глядя меня по волосам. Её прикосновения напомнили мне, как моя служанка Мэмэ всегда причесывала меня к праздникам. От этого стало тепло и спокойно, как дома, как будто всё, что произошло после моего отъезда было страшным сном. Я хотела спросить о судьбе Мэмэ, неужели она тоже предатель? Но сон смарил меня раньше, я тихонько опустилась на подушки и крепко заснула.
И вот я уже дома, на Дельфиньем острове, мы, как в тот день, когда я первый раз увидела Нут, играли с мальчишками в войну, я была лучником, как всегда. Мы разбежались по гигантскому царскому заповеднику, а я опять залезла на то же дерево, где меня постигла неудача. Но на этот раз внизу было множество детей, и даже, кажется, взрослых. Они шныряли подо мной и не замечали моей засады в кроне дерева. Я приложила стрелу к луку и стала целиться. Только, как бы я не старалась, не могла отличить, кто враг, кто друг, кто союзник, кто противник. И в один миг они все, как по щелчку пальцев, подняли головы вверх и посмотрели прямо на меня. Среди этих, перекошенных злобой, лиц не было ни одного дружелюбного. Как один они ринулись к самому стволу дерева и начали карабкаться наверх. Ко мне. Лезли прямо друг по другу, не замечая никого, кроме меня. От ужаса я вся напряглась, как тетива на моем луке, и не могла ни пошевелиться, ни закричать, ни даже вдохнуть. И вот уже самый ловкий тянет ко мне руку, почти дотягивается до ноги, я смотрю ему в лицо, и это оказывается дряхлая, сморщенная, как мумия, старуха, с тощей, сухой рукой, которая вот-вот стянет меня вниз. Её седые патлы развиваются, как тонкие серые змеи, я смотрю ей в глаза, и цепенею в панике. На меня в упор смотрят чёрные, кошмарные глаза Нут!
– Отдай…
–Мама! – с истошным криком я все-таки смогла проснуться, так и не узнав, что ей нужно отдать.
Я резко села в кровати, в комнате уже было темно, лишь небольшая лампадка горела на маленьком столике возле кресла. Я, как ребёнок, нырнула под одеяло, высунув только нос. В детстве мне тоже снились кошмары, и каждый раз я просыпалась с криком «мама», хотя мамы у меня никогда и не было. Никто не приходил на мой зов, никто меня не успокаивал, я со всем справлялась сама. И сейчас справлюсь.
– Тира, что с тобой? – услышала я над ухом заботливый шёпот. Немного высунув голову из-под одеяла, я увидела широкое, плосконосое лицо. Лицо друга. Торласа.
– Кошмар приснился, – прошептала я, как ребёнок.
Он присел ко мне на кровать и погладил макушку.
– Спи, не бойся я рядом посижу.
