И пусть мне не очень улыбалось бросаться немедля на его поиски, беспокоиться о нем, но он был слишком важен для меня, чтобы о нем не беспокоиться. И я знала, что копни я чуть глубже, и я обнаружу свое истинное чувство к нему под слоем обиды и страха. Сказав ему однажды, что люблю, я еще и дала ему слово его не бросать, обещание, которое должна была сдержать. С тяжелым сердцем я собралась и отправилась на поиски, потому что иначе не могла.
____________
*Песня We Belong (Мы принадлежим) Пит Бенетар, написанная в 1985 году (когда Пат носила своего первенца, сейчас уже очень большого мальчика: ), вошла в саундрек фильма «Рикки-Бобби — король дороги». Весьма популярная женская музыкальная лирика. Подстрочник (впрочем, довольно корявый) здесь http://tekstanet.ru/43/Pat-Benatar/tekst-pesni-We-belong-rikki-bobbi-korol-dorogi. Музыкальное видео здесь https://www.youtube.com/watch? v=YEFpWUknE4A и здесь https://www.youtube.com/watch? v=qxZInIyOBXk
**Подробнее о чистке дымоходов читайте здесь http://o-trubah.ru/remont-i-operacii/prochistka-tryb/kak-pochistit-pechnuyu-trubu-138. Кстати, правильнее всего было бы чистить трубу не снизу, а сверху — с крыши. С помощью специальной железной гири. Тогда не перемажешься в золе с ног до головы. Автор явно не особенно подкована в этом вопросе.
***Ватрушка (в оригинале Danish, то есть «датская булочка») — в американском варианте это выглядит примерно так, с глазурью, есть чем перемазаться http://joepastry.com/2008/the_classic_sweet_roll/
**** в оригинале Mutt — здесь самое время заметить, что это слово переводится не только как привычный нам «переродок» (то бишь — мутант), но — вне контекста ГИ — еще и как «помесь», «дворняжка». В этом смысле — если заменить переродков дворняжками, то есть теми, кто привычно делает это на свежем воздухе — слова Пита еще более оскорбительны, Вот Китнисс и взвилась.
Комментарий к Глава 37: Владеть тобой
Комментарий переводчика: Накануне узнала, как же выглядит наш автор. Думаю, и вам будет любопытно. Фото из ее профиля в тумблере https://41.media.tumblr.com/0639a30fa5fb7fd4368e14f257059175/tumblr_nxif3lmDHU1s9ejbko1_1280.jpg
========== Глава 38: И ты уходишь всякий раз ==========
Я продаю весь запас воспоминаний
о самой красивой истории,
которую я когда-либо слышала.
Я продаю сценарий кинофильма,
самого грустного и самого прекрасного,
который только можно увидеть..
[…]
Я понимаю, что ты уходишь,
и теперь я отбываю своё наказание.
Но не проси меня, чтоб я хотела жить.
Без твоей луны, без твоего солнца,
без твоего сладкого безумия
я становлюсь маленькой и ничтожной.
Ночь видит тебя во сне и усмехается,
я пытаюсь тебя обнять, а ты ускользаешь.
Из песни Dulce Locura (Сладкое безумие)
группы La Oreja de Van Gogh*
Оцепенение — это еще слишком слабое слово, чтобы описать то, что мною владело. Я будто бы видела себя со стороны, и даже и желая что-то испытывать, не чувствовала совершенно ничего. Я была сухой и сыпучей, неустойчивой, как песчаная дюна, которую ворошит жаркий ветер пустыни. И хоть самой мне бывать в пустыне не доводилось, я представляла себя каково это — видела такое в трансляции Игр — когда мощная песчаная буря застит небо и в мановение ока меняет окружающий ландшафт. Вот так и мою душу разворошило все, что произошло в последние сутки, и я теперь не знала — на каком я вообще свете.
На краю сознания ко мне прорывались, пытаясь завладеть мной, какие-то фразы и образы из прошлого, но я упорно им сопротивлялась, зная, что откройся я им и тут же рухну в пучину горя и сожалений. Потом как-нибудь ими займусь и осмыслю. Я чувствовала: не встань я сейчас, и мне уже не подняться. И
я сама не поняла как оказалась на пороге дома Хеймитча, и не мешкая заколотила в дверь. Он оказался не просто на ногах, но даже отчасти трезв, и явно не был удивлен моим визитом.
— Ищешь мальчишку? — он чуть отступил назад, впуская меня внутрь.
— Ага, — прохрипела я, и уже прошла полкоридора, прежде чем вспомнила, что мне вообще-то стоит поспешить. — Ты его видел?
Вместо ответа Хеймитч стал пристально изучать глазами мою физиономию. Лицо у меня вспухло, и хотя это был не самый страшный синяк, из тех, что у меня бывали в жизни, но, пожалуй, самый болезненный.
— Это отвратительно, — пробормотал он, покачивая головой. — Присядь на минутку.
— Хеймитч, у меня нет времени…
— Нет, есть, — перебил он. — Его поезд отходит только в полночь.
Я вся так и застыла, и острая ледяная боль пронзила мне грудь.
— Черт побери, он же не пытается снова от меня уйти, а? — выдавила я, и в моем голосе уже появились истерические нотки.
— Сядь, — сказал Хеймитч резко.
Я сделала, как мне было велено. Во-первых, Хеймитчу я все же доверяла, а во-вторых, ноги меня уже не держали и дышать было тоже нечем.
