И тогда он слегка попятился и врезался в меня, пальцы его свободной руки глубоко впечатались в мое бедро. Я хрипло ахнула: «Да! Да!», когда он стал молотить по мне сильнее, так что кровать протестующе заскрипела. Его всхлипы смешались с моими, и мы с ним были в эту минуту один чистейший секс — два совокупляющихся тела, которые бьются друг о друга, в стремлении сплестись еще теснее, быть еще ближе, хотя уж ближе некуда. Он снова с силой шлепал меня по бедрам, по ногам, по спине, так сильно, что у меня из глаз брызнули слезы. И бормотал что-то, чего я не понимала, не хотела понимать, уже приближаясь к своей кульминации. Я полезла рукой вниз, чтобы коснуться своего набухшего клитора, и застонала, когда почувствовала, как я вся сжимаюсь вокруг него, и каждый мой нерв, все тело пониже талии полыхнуло огнем.
Когда я стала отходить от своего оргазма, он все еще бы внутри меня, по-прежнему твердый и пульсирующий. Он снова замедлил свой темп, и опять принялся играться с моим задом, нажимая внутри меня пальцем. Я задрожала в ответ, однако не была уверена, на самом ли деле мне нравится подобное внимание. Это было странно и в некотором роде для меня неловко. Он вышел из меня и как-то сдвинулся чуть вверх, и до меня только через пару секунд дошло, что же он собирается сделать. Он пристраивался к другому входу и начал осторожно туда давить.
Извиваясь, я постаралась от него ускользнуть, но он схватил меня за бедра и притянул к себе.
— Прошу, Пит, не надо так. Я к этому не готова.
В его голосе послышалась насмешка:
— Неужто ты смогла сказать «нет» Гейлу?
Может, сказался слишком длинный день, может — избыток переживаний, но внутри меня в этом миг что-то хрустнуло, надломилось. И я остро прочувствовала в какой невыгодной, уязвимой позиции я нахожусь, и что мой любовник, который уже так много от меня только что получил, все еще хочет меня взять, причем вовсе не так, как мне бы хотелось. Я была в своем праве отказать ему, а эти несколько слов были не просто злобным наветом, но попыткой оскорбить меня, обвинить в том, что я могла уступить чьим-то домогательствам, и от этого все во мне так и восстало. Я любила Пита, слепо и безусловно, но мог гнев стал вскипать, как магма в жерле вулкана, и уже застил мне глаза. С меня было довольно!
— Я не позволила ему, и тебе не позволю, — прорычала я, перевернувшись на спину и выбираясь из-под него, инстинктивно сомкнув колени. Теперь я могла снова как следует его рассмотреть.
Сверху на меня глядели два темных бездонных омута, и я поняла, что Пита рядом со мной сейчас нет и в помине, если сегодня ночью он вообще здесь был. Мой Пит никогда бы не посягнул на нечто столь ключевое, как мое неотъемлемое право получать в постели удовольствие. Я кляла себя за жалкую неспособность выносить одиночество, за то, что мне не хватило мужества пережить еще одну ночь без него. Какая же я была дура!
— Ты ушла на весь день. Откуда мне знать, чем вы там двое занимались? — допытывался он, подползая ко мне ближе, его рука схватилась за мою лодыжку. Я невольно подтянула к себе ноги, чтобы держать его на расстоянии.
От гнева все мои чувства будто растаяли.
— Гейл ко мне не прикасался! Ты же знаешь, я была в приюте до того, как пришла в пекарню. Я же прислала тебе оттуда записку, — он снова двинулся ко мне, я — от него, так что мне пришлось пятиться, и моя спина в итоге оказалась прижата к подголовнику кровати.
— Возможно… — его рука с быстротой пули рванулась ко мне, он схватил меня за волосы и прошипел мне в самое ухо. — Может, он прислонил тебя к дереву и трахнул посреди леса. Могу поспорить, тебе бы это понравилось, — другая его рука схватила меня за бедро, он попытался прижать меня к себе. — Как два грязных переродка****, — выплюнул он, и его лицо исказилось от гнева.
От этих слов я будто бы очнулась, осознав вдруг суровую реальность — это и в самом деле не мой Пит — и с размаху влепила ему пощечину.
— Да как ты смеешь! — процедила я, вспыхнув от ярости от подобного оскорбления.
Но такой его реакции я вовсе не ожидала. И даже не заметила, как взметнулась его тяжелая ладонь, которая наотмашь вдарила меня по лицу, да так, что я подлетела на месте, и, потеряв равновесие, шлепнулась обратно на кровать. У меня все поплыло перед глазами от боли и шока, и прошла пара секунд, прежде чем я оказалась в состоянии поднять глаза на Пита. Тот сидел рядом, очумело глядя на свою, видимо, саднящую от удара руку так, как будто ему только что ее пришили. Воспользовавшись тем, что он на миг впал в ступор, я не стала терять понапрасну времени и спрыгнула с кровати, но меня настолько переполняли адреналин и страх, что я даже не могла сразу сообразить где тут ванная. Свернувшись в жалкий дрожащий комочек, я просто забилась в угол в дальнем конце комнаты.
