— Врезалась в дверь, — сказала я с долей сарказма, припомнив, что именно эту версию у нас в Двенадцатом обычно выдвигали жены, угодившие мужьям под горячую руку. Самое то, подумала я.
— Брехня! Да я отделаю этого поганца на раз-два. Где он? — взорвался Гейл.
Чайная чашка полетела в мойку так стремительно, что у нее не было шансов уцелеть — в таком я была гневе. Хватит с меня драчунов, позеров и вообще помешанных на контроле парней! Меня достало, что меня все время пытаются взять так в оборот.
— Ты ничего не сделаешь, — заорала я. — Явился тут не запылился, год носа не казал. Тебе ведь на меня все это время было плевать, а теперь вот ты рвешься одним махом все якобы решить, хренов герой? — я стояла перед ним, и уперлась ему в грудь пальцем в обвинительном жесте. — Нет у тебя такого права!
— Ты видела свое лицо вообще? И как должен друг, твой старый друг на это реагировать? — он тоже явно злился.
— У Пита все еще бывают приступы от охмора, и у меня порой хватает дурости, чтобы оставаться возле него в такой момент. Но меньше всего нам обоим нужно, чтобы во все это влезал ты. Как будто ты лучше всех понимаешь, через что нам пришлось пройти, и как все это исправить, — я подалась назад, а Гейл явно сдулся. — Он не в ладах с самим собой, — добавила я тихо, и поняла, что на меня вновь накатывает опустошенность. Если мне так хреново, каково же было Питу прошлой ночью, когда он пришел в себя? И я безмолвно застонала, представив, в каком же он должно быть теперь жутком состоянии, раз даже не открыл пекарню.
— Тогда ему нужна помощь, — слова Гейла прервали поток моих мыслей. — Что хорошего в том, чтобы оставалась при нем, рискуя быть убитой? И как это ему поможет? — я видела в его глазах неподдельных страх за меня, и невольно смягчилась по отношению к нему.
— Обычно он меня пальцем не трогает. Но в последнее время у нас обоих был очень нелегкий период, — я усмехнулась, хотя ничего веселого тут не было. — Учитывая, что я порой целыми днями лежу, не вставая с постели, его мучают приступы, и нас обоих — кошмары, это вообще-то чудо, что мы вообще тут что-то сделали, — сказала я уже совершенно серьёзно, смотря правде в глаза: можно было только подивиться результатам нашего труда, учитывая все вышесказанное.
Гейл долго молчал, обдумывая мои слова.
— Из-за депрессии? Поэтому ты остаешься в постели? Как раньше было с твоей матерью?
— Ага. Иногда я лежу целыми днями без движения. Достаточно увидеть во сне Прим и падающие бомбы, и меня выбивает на несколько дней, — он вздрогнул от того, что я так обыденно упомянула Прим, но я продолжила. — И знаешь, кто может в итоге поднять меня с постели? Не мама, и не Хеймитч, не ты. Один лишь Пит. В конце концов я снова беру себя в руки, потому что знаю, что он ждет меня по ту сторону. И порой мне нужно время, чтобы с этим справиться. А порой мы по десять раз за ночь будим друг друга из-за кошмаров, — я уставилась на носки своих ботинок, почувствовав, что смущена. Все это было правдой. Это была оборотная сторона нашей любви, темная сторона, и меня внезапно замутило.
— Такова наша жизнь, — сказала я, больше самой себе, чем Гейлу. — Мне жаль. Я ценю, что ты стремишься меня защищать, но мы с Питом обручены, и должны быть вместе в радости и в горе, даже если случается нечто самое ужасное, что только можно вообразить, — и я пожала плечами так, как будто в этом не было ничего такого выдающегося.
Гейл замотал головой, но я знала его слишком хорошо и понимала, что он все еще оценивает то. что я сказала.
— Знаешь, а я ведь могу увезти тебя из Дистрикта Двенадцать и без твоего согласия. НО я знаю, что если еще есть надежда, что мы когда-нибудь снова станем друзьями, не надо на тебя давить. Китнисс, если это твой выбор, я не буду ничего предпринимать. Но, если я тебе понадоблюсь, я всегда к твоим услугам.
— Спасибо, — сказала я совершенно искренне.
Лицо Гейла вдруг окаменело.
— Но если он мне вдруг случайно попадется на глаза, я все равно его проучу. Просто из принципа.
— Гейл… — воскликнула я предупреждающе, но нас прервало жужжание в его кармане. Он выхватил из него коммуникатор, чтобы прочесть сообщение.
— Мой ассистент уже рвет и мечет. Я выбился из графика на четверть часа, — Гейл вскинул на меня газа. — И как ты так долго терпела свою Эффи.
Я грустно улыбнулась.
— Думаю, перспектива скорой насильственной смерти порой здорово отвлекала от её задвигов, хотя и не всегда.
Гейл улыбнулся, слегка смущенный.
— Да, это меняет дело, — он слегка меня приобнял на прощание. — У меня еще куча встреч, а ночью я уезжаю. Это было… нечто, — он потряс головой.
— Вот-вот, — сказала я, и тоже приобняла его перед тем, как он развернулся и ушел.
Я провожала глазами его широкоплечую фигуру, и мне хотелось его окликнуть, вот только зачем? — этого я не знала, просто мне хотелось, чтобы рядом был кто-то сильный, а я сама была вовсе не такой в данный момент. Но тут у меня возник другой насущный вопрос: где же Пит?
