От Анны Максимовны Вероника ушла в полном раздрае. Казалось почему-то, что старушка сказала что-то важное. Но что?.. Ладно. Думать – это работа Тимофея. Беседа записана на диктофон, опросит второго свидетеля – позвонит Тише и передаст всё сразу.
Свидетеля номер два пришлось дожидаться на фуд-корте в торговом центре. Свидетель работал в какой-то крупной конторе руководителем чего-то и выглядел так, будто без этого чего-то и его непосредственного участия в мире наступит апокалипсис. Во время разговора то и дело косился на телефон – каждую секунду пиликающий от поступающих сообщений.
Вероника подумала, что будь он в её жизни первым таким занятым, умерла бы со стыда. Человек мир спасает, а тут она с какими-то глупостями. Но Вероника опрашивала далеко не первого свидетеля, и четвёртый год жила в Москве – где на фуд-кортах во время бизнес-ланча так выглядел каждый первый. Она точно знала, что никакой апокалипсис миру не грозит. А если и грозит, то никак не из-за того, что кто-то где-то не подписал какую-то бумажку.
Вероника приступила к вопросам, категорически не замечая пиликающий телефон свидетеля.
– Вы помните, как выглядел парень, который упал с моста? Может, заметили какие-то странности в его поведении?
– Странности? – Свидетель, ещё не старый, но уже совершенно лысый, задумался. И вдруг повторил слова, произнесенные Анной Максимовной: – Да там всё было странно! Тогда я, конечно, ребёнком был, о таких вещах не думал. За рулём дедушка сидел, а бабушка – рядом, царство им небесное. К себе домой меня везли, родители мои в тот день развелись. Бабушка всхлипывала всё, по сторонам не смотрела. А мне – всего-то девять лет, я толком и не соображал, что происходит. Стекло оконное от мороза замёрзло, и я пытался ладонью его оттаять. Чтобы хоть что-то видно было. На том и сосредоточился. Но вот позже, когда я повзрослел и заинтересовался этой историей, когда постарался всё хорошенько вспомнить… – Свидетель выдержал многозначительную паузу. После чего взглянул на Веронику так, как мог бы смотреть человек, готовящийся сорвать джек-пот. – Да. Безусловно! Этого парня как будто кто-то звал за собой.
«Да чтоб тебя, – мысленно простонала Вероника. – Поначитаются форумов!»
– Кто?
– О чём вы? – удивился свидетель.
– Ну, вы сказали, что того парня, Евгения Морозова, как будто кто-то звал. Вот я и спрашиваю – кто?
– Понятия не имею, – свидетель оскорбленно поджал губы.
– То есть, вы никого не видели?
– Никого.
– А почему же сделали вывод, что Морозова кто-то зовёт?
– Н-ну… Этот парень так выглядел, понимаете? Как будто его зовут, и важнее, чем добежать, для него ничего нет. На улице мороз, все закутанные. А он – без шапки, без шарфа, пальто распахнуто. Несётся – ничего вокруг себя не видит. Он и через ограждение перевалил так же, ни на миг не усомнился. Добежал до самой высокой точки – и вниз, через перила. Головой на лёд. До сих пор лицо его помню, когда бежал. Мне-то он тогда, конечно, страшно взрослым казался. – Мужчина передёрнул плечами. И Вероника вдруг поняла, что сейчас он говорит искренне, это не заготовленные слова. Лысый дядька, которого она при всём желании не может вообразить девятилетним ребёнком, действительно помнит лицо Евгения Морозова. – Отчаянное такое… Вы спортом не занимаетесь?
– Бегом, – буркнула Вероника.
– О, как интересно! Я тоже недавно начал. А на какие дистанции?
– На куда пошлют.
– А. Юмор… – Свидетель снова погрустнел. – А жаль. Если бы вы действительно занимались спортом, поняли бы, о чём я говорю. Этот парень выглядел так, словно от победы его отделяет единственное усилие. Буквально – один шаг! И всё, что надо сделать – броситься навстречу тому, кто зовёт. – Свидетель приподнялся, заглянул Веронике в лицо. – Вы ведь и сами знаете, кто его звал, правда?
После разговора с сегодняшними свидетелями Вероника чувствовала себя ещё хуже, чем вчера. Все вокруг словно сговорились – прямо или косвенно убеждали её в том, что лыковцев погубило проклятие горы.
На улице снова задувал ветер, лицо секло ледяной моросью. После беспокойной ночи – спала она от силы часа три – Веронику начало потряхивать. Такси сначала задерживалось, потом водитель отменил поездку. Пришлось снова тыкать обледеневшими пальцами в телефон, вызывая другую машину, и снова ждать.
А самым неприятным было то, что все свидетели, как один, говорили совершенно искренне. В том, что лыковцев погубили разъяренные духи, никто из них не сомневался. Как не сомневался и в том, что тревожить духов лишний раз не стоит.
«Духи сыты до тех пор, пока вновь не проголодаются», – сказала Веронике Татьяна Васильевна.
И смотрела при этом так, будто хотела предупредить: не лезь в это! Не прикасайся к тому, чего нельзя касаться. Лыков вот полез – и чем закончилось?
Всё это Вероника попыталась изложить в телефонном разговоре Тимофею, когда ехала опрашивать последнего свидетеля. Медсестру в больнице, где умерла Нинель.
