Если бы он знал, что будет так трудно! Он ведь не впервые в зимнем походе, не сомневался, что справится. Когда узнал, что Мишка Рыжов заболел, тут же бросился к Олегу. Когда тот согласился, до потолка прыгал от счастья – хотя Олег предупредил, что придётся нелегко. Что тройка – это серьёзно, совсем не то, что он помнит по прошлому опыту.
Если бы только знал, как тяжело прокладывать тропу в глубоком снегу! Подниматься после падений. С рюкзаком на спине карабкаться вверх. Если бы знал, сколько сил забирает то, что в прошлом походе казалось развлечением.
Палатка. Утоптать площадку, растянуть, построить стенку. Дрова. Здоровенная сушина. Свалить, распилить на чурбачки, расколоть, перетаскать. Костёр. Вырыть в снегу яму до самой земли, а потом в этой яме, задыхаясь от дыма, готовить еду. Носки сушить на брюхе! Да просто по нужде сходить – проваливаясь в снег почти по пояс! Гриша впервые задумался о том, как с этим справляются девочки.
«Ну вот, и что? – горько спросил сам себя. – Олег ведь предупреждал. Остановило тебя это? Щас! Наоборот, только раззадорило».
Трудности?.. Да тьфу и растереть! Ерунда, справлюсь… Какой же он был дурак. Какими дураками были они все, решившись на этот поход.
Он самый слабый, неопытный, да – но Любка идёт почти налегке. С таким грузом, как у него, отставала бы больше. Игоря давит собственный лишний вес. Валерка и Рувим, так же, как он, на Северном Урале никогда не были. И опережают его ненамного.
Устали все, не только он. Но он – больше всех. Это, как любит приговаривать отец, объективная реальность. Если не сработает последний шанс, завтра он просто не поднимется. У него не хватит сил даже на то, чтобы вколотить ноги в ботинки и натянуть бахилы. А значит, других вариантов не остаётся. Он должен сделать то, что задумал.
Всё, тишина. Ребята спят. В первые ночи Игорь и Генка храпели, а сейчас как будто даже на это сил не осталось. И ветер снаружи стал тише. Пурга улеглась… Только снег у палатки странно поскрипывает. Как будто снаружи ходит кто-то гигантский, пробует наст – то там, то здесь. До сих пор ничего подобного Гришка не слышал. Хотя прежде он зимой на склоне и не ночевал, сегодня – первый раз. И для того, чтобы не стал последним, нужно пересилить себя. Выбраться из спальника, заставить себя надеть поверх чуней бахилы, накинуть куртку, подняться на ноги. Чем дольше он лежит, тем меньше остаётся решимости. И тем больше прирастает желание закрыть глаза, забыться сном – а дальше будь что будет… Но нет. Этого допустить нельзя.
Он обещал Ниночке, что не подведёт группу! Ниночкой её называли только близкие, вслух Гришка не посмел бы так назвать. Но наедине с собой-то можно… И он сдержит обещание! То, что Ниночка любит другого, неважно. Важно ему самому остаться в её глазах человеком, которому можно доверять. Не трусом и пустобрехом.
Вставай же, ну! Сейчас или никогда!
Гришка вылез из спальника. В темноте стукнулся головой о миску, лежащую в кармане палатки, звук показался ужасно громким. Сейчас точно кто-нибудь проснётся, помешает… Втайне он надеялся на это. Понял вдруг, что установившаяся снаружи тишина пугает больше, чем метель. Странная, зловещая тишина – как будто тот, кто следил за ним все эти дни, специально выманивает наружу. Как будто только и ждёт, чтобы он вышел. И тогда…
Ну что – тогда?! – одёрнул себя Гришка. Дубиной по затылку огреют и льготный проездной отберут? Больше-то с тебя взять нечего… Что за бред?! Кому ты нужен тут – на заснеженной горе, в десятках километров от людского жилья? Кто здесь может тебя ждать?
Полог он откинул с отчаянной решимостью. Громко пыхтел, надевая бахилы.
За спиной послышалось шевеление, но никто его не окликнул. То ли не проснулись, то ли решили, что приспичило – бывает. И это странным образом придало сил. Если и нужен какой-то знак, что пора осуществить задуманное, вот он! Ему никто не помешал.
Когда Гришка выбрался из палатки, увидел, что снаружи и впрямь стихло. Ветер улёгся, поднялась луна. По небу бежали тревожные тучи, предвестницы нового снегопада. Но пока – ни снежинки. В лицо смотрела настороженная тишина.
Гришка сделал шаг в сторону от утоптанной площадки и тут же провалился по колено.
Снег под ногой заскрипел. Гришка замер. Теперь уж точно кто-то из ребят должен проснуться! Но – нет. Никто не проснулся, никто его не окликнул. Тихо. А значит, у него точно всё получится!
Улыбаясь луне, Гришка заскрипел по снегу дальше.
– Господи боже мой! Ну чего вы опять хотите? – Женщина в белом халате отодвинула от себя чашку с чаем. – Сорок лет прошло! Оставьте уже бедную девушку в покое, дайте мёртвым хоть на том свете отдохнуть. То книжки про них сочиняют, то кино снимают, то ещё чего. Ворошат, ворошат… Сколько можно?
