– Это современные фонари, – сказал Тимофей. – Сорок лет назад всё наверняка было иначе. Подойди ещё раз к Вяльцевой, уточни.
Вероника подошла. Медсестра задумалась. Подтвердила, что мачты поставили, когда ремонтировали дорогу, лет десять назад.
– А раньше как тут всё освещалось? Вы упоминали фонарь.
– Да они и стояли. Фонари, то есть. У главного входа, всего два. А улица вовсе не освещалась. В темноте, бывало, по зиме идёшь на работу – только и думаешь, как бы не упасть, ноги не поломать. Гололёд ведь кругом… А как нормальное освещение сделали, так фонари у входа убрали.
– Понятно. А где именно они находились?
Вероника и медсестра стояли у окна той самой процедурной. Почти ровно над входом в больницу
– Вот там и там, – Вяльцева ткнула пальцем. – С двух сторон.
– Ясно. Спасибо… Слышал? – теперь Вероника обращалась к Тимофею.
– Да. Расстояние от палаты Онищенко до процедурной небольшое?
– Три помещения.
– Ясно. Я так и думал. Всё, можешь уходить.
Вероника неловко поблагодарила медсестру. Вышла на улицу и снова набрала Тимофея.
– Ну и что там тебе ясно?
– Ясно, почему у Онищенко случился разрыв сердца.
– И почему же?
– Ну, слушай. Это же очевидно. Из окна её палаты тоже виден свет фонаря. Онищенко находилась не в лучшем состоянии сознания. Внушила себе всю эту ерунду – о смерти, которая идёт по пятам. И когда фонарь начал мигать, она напугалась. Буквально – до смерти.
– То есть…
– Да. Нинель Онищенко умерла от страха.
Из больницы Вероника вышла еще более подавленной, чем утром. Нинель, молодая сильная девушка, умерла от страха. Поверила байке об идущей по пятам смерти и до того себя накрутила, что простого мигания фонаря за окном напугалась до разрыва сердца.
Такое бывает, Вероника слышала о подобных случаях. Один из самых страшных врагов человека – собственное воображение, Тишина версия выглядела вполне правдоподобной. Ну, и в принципе – так сказал Тиша, а ему Вероника привыкла доверять. В том, что касается расследований, даже больше, чем себе.
В общем, формально поводов для беспокойства не было. И всё же история Нинель растрепала нервы окончательно. Настолько сильно, что об ужине Вероника спохватилась уже оказавшись в гостинице.
Ресторан, естественно, не работал. Вероника вздохнула и мысленно высказала все, что думала о хозяине гостиницы и собственной растяпистости. После чего уныло принялась тыкать в смартфон. Вместо нормального ужина снова будет тощая невкусная шаурма.
Оказавшись в номере, Вероника выругалась повторно. Небольшой чайник и две чашки в убранство комнаты входили, но вчерашний комплект «чайный пакетик + сахар» оказался, судя по всему, единственным. По крайней мере, пополнить запас никто не потрудился.
Избалованная жизнью в столице, где в любое время суток можно заказать доставку чего угодно куда угодно, навык возить с собой всякую ерунду вроде чайных пакетиков Вероника утратила. И сейчас обругала себя ещё и за это.
Прошлась по коридору, спустилась вниз – в надежде раздобыть чай, но гостиничный персонал как будто вымер. Бестолково потоптавшись у пустой стойки ресепшена, Вероника вернулась к себе.
Приняла горячий душ, похлебала кипятка с растворенным в нём, приныканным с самолета, леденцом и легла. Помня о вчерашнем опыте, телевизор включила сразу. Но заснуть не получалось. Бормотание ящика не успокаивало, а настораживало.
Вероника поймала себя на том, что сквозь звуки, доносящиеся из телевизора, пытается прислушиваться к тому, что происходит за дверью, в коридоре. И за окном, сквозь шум холодного дождя. Вскоре прислушиваться надоело, и телевизор она выключила. Чтобы теперь слышать только мёртвую тишину за дверью и монотонное постукивание капель по стеклу.
Слова медсестры "вы похожи на неё" не шли из головы, как ни пыталась Вероника переключиться.
За дверью послышались шаги. Кто-то шёл по коридору.
Ну, наконец! Хоть кто-то. Хоть какое-то подтверждение того, что она не одна в этой гостинице – а то уже начало казаться, что присутствие в ней персонала и постояльцев приснилось.
По логике, шаги должны были остановиться до её двери. Или проследовать мимо, дальше – номер Вероники находился примерно в середине коридора. Но идущий не остановился и не прошёл мимо. Шаги замерли у её двери.
Вероника тоже замерла. Осторожно, постаравшись не щёлкнуть клавишей, погасила ночник и затаила дыхание.
Она понятия не имела, кто может стоять за дверью. Знала лишь, что так отчаянно жутко ей не было ещё никогда в жизни. И сейчас нет ничего более важного, чем притвориться, что в номере никого нет. Потому что стоящий за дверью замер так же, как она. И точно так же прислушивался.
То есть, ей не кажется. За ней следят!
Сердце стучало так, что было странно – как её присутствие до сих пор не выдал стук. Ждать дальше показалось невыносимым. Вероника решила, что дёшево свою жизнь не отдаст. Будет бороться до конца! Стиснув зубы, отчаянно бросилась к двери.
