– Под лавиной погибли Люба, Игорь, Валера и Рувим, – сказала Тимофею Вероника. – Действительно те, кто на капище никак себя не проявил, если судить по фотографиям и дневникам. А самый дерзкий из девятерых – Гриша – замёрз насмерть. Согласно результатам экспертизы, раньше, чем на палатку сошла лавина, за два-три часа до этого. То есть, действительно получается, что тот, кто сильнее всех оскорбил духов, умер первым, мучительнее всех. Нинель, вдохновительница похода наравне с Лыковым, получила тяжёлые травмы. Она тоже ужасно мучилась, а умерла, как ты сказал, от страха. Но ещё тяжелее пришлось её оставшимся в живых друзьям. Тем, кто на ветру и морозе выкапывал раненную Нинель из-под снега. Потом Рувима, который умер у них на руках. Потом они искали Гришу. Потом спускали вниз Нинель. Трое суток добирались до цивилизации. Без палатки – на то, чтобы откопать её полностью, ушло бы несколько часов, а Нинель срочно нужна была помощь. Они шли без многих необходимых вещей, еды почти не было. До ближайшего посёлка добрались такими измождёнными, что едва могли разговаривать. А им предстояло ещё отвечать на вопросы родственников, друзей погибших – почему вернулись лишь четверо из девяти. Почему выжившие не пытались откопать Игоря, Валеру, Любу. Почему так и не нашли Гришу – который, как оказалось, лежал в тридцати метрах от палатки… Знаешь, спорный вопрос, кому повезло больше, погибшим или выжившим.
– Нет, – сказал Тимофей.
– Что – нет?
– С тем, что в каком-то смысле погибшим под лавиной повезло больше, я согласен. Не согласен с ересью о самых дерзких. В цепочке смертей прослеживается другая закономерность. Вполне определённая.
– Какая?
– Расскажу позже, сначала должен проверить. У тебя всё?
– Да. Возвращаюсь в город.
– Понял. – Тимофей отключился.
Каким образом он оказался рядом с начальником Саши, Вероника спросить не успела. Саша, который слышал разговор, хмыкнул.
– А он всегда так разговаривает? Ни «здрасьте», ни «до свидания»?
– Всегда.
– Молодец, чё. – Саша показал головой. – Гений, что с него взять… Хотя, может, и правда какую-то закономерность нашёл.
– Нашёл. Тиша никогда не врёт.
– Чувствуется. Не его конёк… Давно ты с ним?
– Работаю? Четвёртый год.
– А есть что-то, кроме работы? – Саша отвлёкся от дороги, бросил на Веронику быстрый пытливый взгляд.
– Конечно. Мы любовники, ведём совместное хозяйство, собираемся пожениться и родить троих детей.
– Врёшь.
– Дурацкий вопрос – дурацкий ответ.
Саша засмеялся.
– Ладно, не злись.
Протянул руку – собираясь потрепать Веронику по плечу, но передумал и вернул ладонь на руль.
Вероника откинулась в кресле. Стемнело уже окончательно, дорогу освещали только фары. Дорогу откровенно паршивую, Вероника даже предположить бы не рискнула, в каком году тут клали асфальт. Сейчас то, что осталось от асфальта, езде скорее мешало, чем помогало. Ровных участков почти не осталось, ямы, сменяющие друг друга, различались лишь размером и глубиной. Неудивительно, что здесь так популярны УАЗы.
Сашино водительское мастерство Вероника оценила ещё по дороге сюда. Он вел машину по ухабам куда быстрее и сноровистее, чем это делала бы она. На вопрос Вероники, где так насобачился, ответил:
– Бабка живёт в Псковской области. В Москву перебираться наотрез отказалась, навещаю, когда могу. Там у неё местами – еще хуже, по крышу сесть можно. Здесь-то ничего.
Направление популярностью определённо не пользовалось, до сих пор навстречу не попалось ни одной машины. И за ними тоже никто не ехал – посёлок, в котором жила шаманка, был тупиковым, дальше только лес и горы. Посёлок действительно умирал. Добирались сюда только туристы, желающие своими глазами посмотреть на гору Мертвецов.
Сейчас, в наступившей темноте, казалось, что и мир вокруг вымер. Остались только Вероника и Саша. И существуют они лишь до тех пор, пока едут. А как только остановятся, тоже исчезнут, растворятся во мраке.
А ещё по мере удаления от посёлка росла тревога. Веронике снова начало казаться, что за ними кто-то следит. Неотступно преследует чей-то злой, внимательный взгляд. Она поймала себя на том, что всматривается в боковое зеркало. И вдруг…
– Смотри! – Вероника схватила Сашу за рукав. – Ты видел, как фары сверкнули?!
– Видел. И что?
– За нами кто-то едет.
– Ну, пусть едет. Дорога общая. Чего ты всполошилась?
И правда. Вероника шумно выдохнула. Потёрла ладонями лицо.
– Извини. Что-то меня опять накрыло…
– Да всё тётка эта, – проворчал Саша. – Взбаламутила, блин! Они на мозги капать хорошо умеют. Ну, ничего. До отеля доберёмся – в баре засядем. Я там присмотрел один неподалёку, отзывы хорошие. Только сначала надо будет пожрать заехать…
Саша говорил, а сам поглядывал в зеркало заднего вида. И скорость он сбавил – ехал теперь едва ли не вдвое медленнее, чем прежде.
«Значит, тоже насторожился, – поняла Вероника. – Просто не хочет сознаваться, чтобы не беспокоить меня».
Когда Саша заметил, что Вероника его маневр разгадала, замолчал.
Прошло минут десять. Тот, кто ехал позади, уже просто обязан был их догнать, даже на такой паршивой дороге. Но не догонял.
