– Убью, – процедила Вероника. – И никакое актёрское мастерство тебя не спасёт!
Вован поднял руки.
– Всё-всё, молчу.
Уселся на стул и принялся с неудовольствием разглядывать испачканную в «крови» рубашку.
– Но, позвольте… – обалдело глядя то на Вована, то на кровавое пятно на полу, пробормотал турист. – Как же так? Мы же все видели…
– Вы видели не настоящий кинжал. Вован подменил его на бутафорский, когда рассматривал манекен. Одно нажатие – и лезвие сдвигается в рукоять, а из рукояти выплескиваётся краска, имитирующая кровь. Такого рода реквизит используют в театральных постановках. – Тимофей посмотрел на Веронику. – Спасибо за подробные фотографии манекенов. И в целом, за отлично проделанную работу. Теперь я точно знаю, кто убил Лыкова, Сердюкова и Морозова. Маврин, вероятнее всего, в своей смерти виноват сам. Злоупотребил волшебным эликсиром, придающим бодрости. Выпил больше необходимого.
– А взял-то он его где? – подал голос Саша.
– У того же человека, который добавил эликсир в питьё Лыкову, Сердюкову и Морозову. Их угощали, насколько я понимаю, в спортивном зале. – Тимофей посмотрел на Савельича. – Дмитрий Петрович. В зале было помещение, где стоял чайник?
– Конечно, – растерянно отозвался Савельич. – В подсобке был. Но там же милиция всё осматривала! Какой ещё эликсир?
– Вот этот, – Тимофей рукой, затянутой в перчатку, коснулся стоящего на столе пузырька. – Естественно, после того, как Лыков, Сердюков и Морозов его выпили – вещество, вероятнее всего, подмешали в чай, – убийца уничтожил все улики. Сполоснул кружки и ушёл, вместе с Сердюковым и Морозовым. Лыков закрыл за ними дверь, остался в зале один. Эликсир имеет отложенный эффект, реакция наступает не сразу. Примерно через двадцать-тридцать минут.
– Убийца? – пробормотал Быстрицкий.
– Да, Иннокентий Андреевич, именно так. Это деяние называется убийством. Как бы ни хотелось кому-то думать иначе.
– А почему вы на меня так смотрите? – Быстрицкий перевёл взгляд на пузырёк на столе. – Вы, что… Хотите сказать, что это я?!
– Пузырёк лежал у вас в столе, – жёстко сказал Саша. – На нём наверняка обнаружат ваши отпечатки пальцев. Тогда, сорок лет назад, у вас был и мотив для убийства, и возможность его совершить.
– Я никого не убивал! Меня в тот день вообще в институте не было! Милиция сразу это выяснила, посмотрите протоколы!
– Протоколы я видел, – вмешался Тимофей. – Так же, как другие следственные материалы. Из них следует однозначный вывод: сотрудники милиции быстро убедились в том, что Лыков повесился сам, и глубже не копали. Тем более, что ваше алиби подтвердил вахтёр, который заявил, что вас не видел.
– Ну, вот же! Вот! Чего вам ещё надо?!
– Мне надо восстановить картину происшедшего. А картина такова: вахтёр не постоянно находился на месте. Он отлучался и в туалет, и поболтать с уборщицей. Вы легко могли выбрать момент, когда вахтёра у двери не будет. Пройти через проходную и так же легко выйти.
– Я этого не делал! – Быстрицкий почти рыдал. – Клянусь вам, я никого не убивал!
– Успокойтесь, Иннокентий Аркадьевич. – Тимофей отошёл от стола, скрестил на груди руки в перчатках. – Я знаю, что убивали не вы. – Он перевёл взгляд на шаманку.
– Я?! – взвизгнула та. – Да вы с ума сошли! В восемьдесят восьмом мне было пятнадцать! Я жила с родителями в Новом Уренгое! Это вам кто угодно подтвердит!
– А как же дедушка, который рассказывал вам про туристов, осквернивших капище? – не сдержалась Вероника.
– Он… Он мне это позже рассказывал!
– Совсем чуть-чуть позже, да? Три года спустя, в девяносто первом? Когда из вас не получилось актрисы, и вы решили стать потомственной шаманкой?
– Ты… Ты…
Евья побагровела. Вероника подумала, что перегнула – сейчас её, кажется, начнут душить.
– Нет, – спокойно сказал Тимофей. – В убийствах вы не виновны. Вы, госпожа Курицына, виновны только в мошенничестве. Этим вопросом будут заниматься правоохранительные органы. От всей души надеюсь, что обойдутся без моего участия, улик у них достаточно. А к убийствам вы отношения не имеете. Так же, как и вы, – Тимофей посмотрел на медсестру.
– Я? – обомлела Вяльцева.
– Да, одно время я подозревал вас. Случайно столкнувшись с Вероникой у кабинета Иннокентия Аркадьевича, вы повели себя странно. Сделали вид, что её не узнали.
– Я… – пробормотала Вяльцева. – Да я… Да мне просто неловко стало! Кеша – женатый человек, а я одинокая. Мало ли, что подумают… Я приходила просить о помощи. Брат у меня болеет, ему назначили новые лекарства. Одно можно в аптеке заказать, а второго нигде нет, ни в городе, ни в области! А мы с Кешей давно знакомы, он обещал помочь. Он мне и раньше помогал.
– Ясно, – сказал Тимофей. Повернулся к Рыжову. – Вас я подозревал в соучастии. Но, как выяснилось, вы тоже ни при чём.
– А кто же тогда? – не выдержал турист. – Говори уже, не тяни! Он хотя бы здесь, этот человек?
