Нинель сама шила себе одежду по выкройкам из журналов, сама перекрашивала в модный цвет ткани. Всё и всегда делала легко, с улыбкой. Нинель и с учёбой Тане помогала, без неё вряд ли бы справилась. Тане очень хотелось быть похожей на Нинель. Ей нравилось в подруге всё, кроме турклуба.
Ну вот, для чего?! Зачем такой красивой девушке набивать мозоли на ногах, тащить тяжёлый рюкзак, пахнуть костровой копотью?
Ясность появилась, когда Нинель познакомила Таню с Олегом. Таня только вздохнула.
Если Нинель была несомненной звездой среди девушек, то Олег – среди парней. Их орбиты просто не могли не пересечься. А Олег бредил походами. И заразил своим увлечением возлюбленную.
– Ниночка. Пожалуйста, послушай меня! – Таня пересела на кровать Нинель.
Нинель утрамбовывала в рюкзаке спальник. Навалившись всем весом, давила на него коленкой.
– Что? – Она сдула чёлку со лба.
– Не ходи туда!
– Танюш, ну перестань. Это не первый мой зимний поход. Ну что ты себе в голову вбила?.. Так. – Нинель управилась со спальником и вернулась к вещам, разложенным на кровати. – Сухая горючка!.. Где-то тут была, ты не видела?
Она принялась перебирать вещи.
– Ниночка, я не шучу! – Таня схватила подругу за руку. – Ты знаешь, как я отношусь… к этому всему. Но я никогда ничего тебе не говорила! Никогда не спорила, понимала, что это твой выбор. Но сейчас… Прошу тебя, умоляю, не надо! Я ведь рассказывала о горе Мертвецов. О проклятии.
Она действительно рассказывала, как и многое другое. О своём народе, обитающем на Северном Урале с незапамятных времён. О деревне, где родилась и выросла. О религии, об обрядах. Сейчас всё, что осталось от когда-то гордого и богатого племени – едва ли сотня человек, да пара строк в энциклопедии.
Нинель всегда слушала с интересом, не перебивала. Легенды и сказания даже записывала, Тане казалось, что подруга всё понимает.
– Гора Мертвецов – это не шутки, пойми! К ней не должны приближаться живые. Гора Мертвецов не отпустит живых. Не ходи туда, пожалуйста!
– Ой, ну что ты несёшь. – Нинель вздохнула и села рядом с Таней. – Пойми, это категорийный поход, Олегу очень важно его сделать! Он специально выбрал эту гору, Быстрицкий одобрил маршрут. Именно из-за названия, гора Мертвецов. И именно потому, что туда якобы нельзя ходить. На самом деле, маршрут вообще не сложный, честное слово! В прошлом году на Атартане было сложнее.
– Твой Олег тебя погубит! – Таня вскочила с кровати, топнула ногой. – Как ты не понимаешь – ему нужны только его походы! Не ты! А ты за ним тскаешься, как… как я не знаю, кто! Вот что бы ему стоило вместо этого похода отвезти тебя в Москву! Или в Ленинград. В ресторан сводить, в театр… Помнишь, приезжал какой-то московский, ты билеты достать не сумела?
– Помню. – Нинель улыбнулась. – Ничего, схожу ещё. Это не Олег меня тащит, правда! Мне самой нравятся походы, гораздо больше ресторанов. Ты просто не понимаешь, как это здорово – побывать там, где никто не бывал!
– Да всё я понимаю. И никогда тебе ничего не говорила. Но гора Мертвецов – это табу, понимаешь? Куда угодно, только не туда!
– Перестань, – Нинель тоскливо посмотрела на кучу неупакованных вещей, лежащих на кровати. Таня знала, что вставать подруге рано, в пять утра. – Камушек с вершины не обещаю, из-под снега не выкопаю. Но какой-нибудь сувенир обязательно принесу!
– Вот, держи. На память о Ниночке.
Олег смотрел мимо неё. Таня приехала в больницу утром, одновременно с ним. Ей ничего не сообщали, но она поняла. Почувствовала – случилось страшное. Вечером, вернувшись из больницы, задремала, а ночью проснулась. И больше уснуть не смогла.
Олег протягивал ей варежку. Красную, с красивым узором из снежинок.
Нинель сама связала эти варежки, пришила к ним меховую подкладку и длинную резинку. Носила продёрнутыми сквозь рукава пальто – чтобы не потерять, детсадовцев так одевают. Сама Таня никогда не решилась бы на подобное, больше всего на свете боялась показаться смешной. А Нинель весело болтала варежками, свисающими с рукавов, и смеялась над собой громче всех.
– Здесь была резинка, – сказала Таня, глядя на варежку.
Голос у неё сел от слёз. Резинка была вырвана вместе с кусочком меха.
– Знаю. Она порвалась. Когда Ниночка… – Олег отвёл глаза. – В общем, порвалась. Вот, держи: одну варежку тебе, другую мне. Остальные вещи отдадут родственникам. А это я выпросил.
Таня прижала варежку к груди. Горько проговорила:
– Меня к ней даже не пустили. Сказали, что Нина в тяжёлом состоянии, пускают только родных. Я вчера весь день тут просидела. Но я не родня, и мне не разрешили.
– Меня пустили ненадолго. Буквально на минуту, я уговорил врача.
Олег попытался её обнять. Таня отстранилась.
– А тебя пустили. Конечно! Уж что-что, а уговаривать ты умеешь. Если бы не ты, Нина не пошла бы в поход.
Теперь Олег отшатнулся от неё.
– Чего?! О чём ты?
