На протяжении всего приёма у аркканцлера Хэвлок не переставал себе удивляться. Он прекрасно понимал, что услышь он о подобной… неосмотрительности от кого-то другого, это вызвало бы у него брезгливое пренебрежение. Но применительно к Гленде всё воспринималось иначе. Он прекрасно чувствовал, почему она сделала то, что сделала (тем более, что спровоцировал он её сам), и это вызывало у него радость и даже гордость — она действительно хотела этого. Хотела его и не скрывала своих желаний. А теперь, вежливо, но без всякой робости беседуя с Чудакулли, выглядела поразительно невинной. И лишь в глубине её карих глаз порой вспыхивал предназначенный одному ему огонёк, от которого Хэвлока бросало в жар и появлялось абсурдное желание снова запеть. Будто недавнего представления на площади было недостаточно.
Приём уже подходил к концу, когда Хэвлок наконец ощутил, что владеет собой достаточно, чтобы сделать объявление о помолвке. Гленда, когда он взял её за руку и вывел в центр комнаты, смутилась, но, к счастью, здесь не было никого из тех, чьё присутствие могло бы испортить момент. Ваймс выглядел шокированным, Моркоу и Сибилла — одинаково довольными, а капитан Ангва — самодовольной; в том, что она догадалась обо всём одной из первых, Хэвлок не сомневался. У Чудакулли же было такое выражение лица, будто он лично сосватал Гленду Ветинари, впрочем, возможно что-то такое он о себе и думал — в конце концов, когда-то Гленда работала на него, и именно ему одному из первых довелось понять, какой дьявольски острый ум скрывается за её безобидной внешностью.
В общем, всё прошло благополучно, хоть и несколько утомительно — к моменту возвращения во дворец Хэвлок внезапно почувствовал себя уставшим. Он опасался, что этим разочарует Гленду, но она сама сказала, что валится с ног.
— Но, если ты… — она замялась, и это, в сочетании со светящимися счастьем глазами и заливающимися краской щеками, выглядело настолько мило, что, пожалуй, никаких песен не хватило бы описать. — Если ты не против не идти сразу к себе… В общем… Нам же не обязательно только…
— Я буду рад провести ночь рядом с тобой, даже если при этом мы будем вести себя как почтенная пожилая пара, — прошептал он ей в макушку, пользуясь тем, что в карете они были одни. Он и в этом прекрасно её понимал — сам секс был не так важен, как возможность прикасаться друг к другу, чувствовать уютное тепло.
— Я так скучала, пока тебя не было, — прошептала Гленда ему куда-то в район ключиц.
— Я тоже… — Хэвлоку пришлось прокашляться, чтобы заставить сжимающееся горло производить звуки. — Я тоже очень скучал.
***
Утром Гленда о своей лени пожалела. Они действительно проспали в её комнате как почтенная пожилая пара всю ночь — поверх одеяла, даже не сняв толком одежду. Небольшая печка в углу грела до самого рассвета, и Гленда могла не сомневаться, какому искусному истопнику она этим обязана: рукава рубашки Ветинари были закатаны, а на предплечьях остались следы сажи.
Больше всего Гленде хотелось расцеловать его с утра пораньше и ещё как следует погладить и потрогать во всех местах, о которых она раньше только думала, но, поскольку разбудил её настойчивый стук в дверь, пришлось вместо сладких утренних фиглей-миглей по-быстрому завернуть патриция в одеяло. Будто труп скрываю, мрачно подумала она, приоткрыв дверь на пару сантиметров.
— Срочный клик, мисс! — сообщил новенький и совсем мелкий поварёнок. Гленда лишь кивнула, и парнишка просунул бумажку в образовавшуюся щель с таким видом, будто проталкивал корм в клетку опасного животного.
— Спасибо, — буркнула Гленда, в последний момент вспомнив о хороших манерах, но мальчишка уже унёсся прочь. Она замечала, что среди слуг её с некоторых пор боялись не меньше, чем в городе — патриция, и пока не решила, как к этому относиться.
Она плотно закрыла дверь, дважды провернула ключ и пошла обратно к кровати. Ветинари, так и не выпутавшись из кокона одеяла, пытался сесть.
— Всё-таки над стилем покушений, моя дорогая, вам ещё работать и работать, — проворчал он, высвобождая руку в просвет рядом с головой. — Для удушения, если таков был ваш план, подушка подходит намного лучше, верьте мне.
— Ну что вы, сэр, — отмахнулась она почти на автомате, вчитываясь в текст клика, — я бы и не подумала душить вас подушкой, слишком банально. Я собиралась вас как следует вывялить. Мясо, вяленное в сухом воздухе, отлично хранится и приобретает насыщенный вкус.
— В таком случае, — хмыкнул Ветинари, наконец-то скинув одеяло до пояса и застёгивая верхние пуговицы рубашки, — здесь ощутимо не хватает специй. Боюсь, сам по себе в качестве вяленого продукта я окажусь пресным.
— Мне правда пошутить по поводу пряностей, — фыркнула Гленда, не сдерживая довольную ухмылку, — или сами додумаете нужную двусмысленность?
Она села с его стороны кровати и сделала вид, что хочет помочь ему застегнуть жилет… Когда они расцепились, чтобы глотнуть воздуха, Ветинари с сожалением пробормотал:
— Я был бы рад продолжить, но после такой жаркой — увы, не в том смысле, в каком хотелось бы — ночи мне необходимо принять ванну.