Дрейк расслабилась. Если раньше к ней подходила какая-нибудь дева и кидала в лицо: «Ну ты и шлюха, Дрейк», Татум сжимала кулаки, приторно улыбалась и отвечала что-то вроде: «Хочешь взять пару уроков? Первое занятие бесплатно», подмигивала и прикуривала сигарету.
Теперь на то же высказывание она поднимает удивленно брови: «И?» Собеседница стоит в ступоре, а Тат искренне улыбается. «А, извини, ты про это. Хочешь?» – и протягивает кусочек бутерброда. Не заморачивается. Потом она придет домой и снова вскроет ржавым ножом собственную душу, но держаться ради других не обязательно.
Одна из миллиона косвенных причин новой философии – Вертинский. Последние три года мало кто так долго задерживался в ее жизни. Дрейк решила, что парень не стоит ее усилий казаться кем-то другим, не играла ради него – ей было плевать на мнение Криса, и она оставалась самой собой. Со временем это вошло в привычку.
Поэтому сейчас Дрейк допивала уже второй бокал шампанского и смеялась над пессимистичным бурчанием Вертинского, который никак не мог найти в толпе Людмилу Аркадьевну.
– Кристиян, мальчик мой! – Тат вовремя увернулась от ураганных объятий массивной женщины. Заметила его неприязнь к произношению полного имени.
Вертинский старался не морщиться, когда Людмила Аркадьевна целовала его три раза в щеки, – мягко отстранился, фальшиво улыбнулся.
– Здравствуйте, Людмила Аркадьевна! – Он пожал руку женщине и подошедшему мужчине. – Позвольте представить вам Татум. – Он не акцентировал внимание на статусе Дрейк – Тат поняла, что это не самая приятная компания, в которой не следует распространяться о личном.
– Ох, очень рада познакомиться! – Людмила Аркадьевна схватила за руку Дрейк и приветливо потрясла ее в рукопожатии, от чего бисерные нити на ее черном платье заболтались в разные стороны, гипнотизируя Тат. За дружелюбием во взгляде женщины проскользнули любопытство и настороженность. Конечно, Дрейк не из их круга. А пришла с золотым мальчиком под руку. – Необычное имя! Американское?
Татум улыбнулась, усилием воли заставляя глазные яблоки не закатываться.
– Нет, как ни странно, это русская фамилия с вьетнамскими корнями – фигурировала в летописях Тверской области тысяча пятисотых годов, – на одном дыхании, как и Крис, проговорила заученную со временем фразу Татум. – А имя родители придумали необычное, чтобы соответствовало, – улыбнулась она. Про отчество не упомянула. Тут родители просчитались. Будь она хоть Изабеллой, «Ивановна» портило бы картинку все равно. – И мне приятно познакомиться.
Татум встала рядом с Вертинским, неосознанно царапая ногтями его ладонь.
– Очень интересно! – охнула женщина и обратилась к парню: – Как дела в университете, Кристиян? Как отец, как мать? – Людмила Аркадьевна улыбалась, а внимание Тат привлекли сжатые кулаки Криса и вздувшаяся венка на шее.
Он так был напряжен, только когда кончал.
«Сомневаюсь, что сейчас тот случай», – думала Дрейк, большим пальцем успокаивающе поглаживая Криса по руке.
– Все замечательно, спасибо, что спросили. – Вертинский резко расслабил руки и обворожительно улыбнулся.
«Надо поучиться у него актерскому мастерству».
– А как у вас дела, как Инна? – продолжил спектакль Крис.
Женщина хрипло засмеялась, взяла под руку мужа, до этого стоявшего молчаливо.
Татум улыбнулась собеседникам и мягко поправила галстук Криса, гладя его по плечу: Вертинский все еще был напряжен, но не показывал этого – так же стрелял глазами в сторону Людмилы Аркадьевны, делая вид, что заинтересован в разговоре.
Крис был идеален: черный смокинг отсвечивал в блеске люстр, золотые запонки на запястьях вызывали практически животное желание у Тат прикоснуться к их обладателю.
Он не был красавцем в привычном понимании: широкий рот, пухлые губы, массивные крылья носа, опущенные веки. Но его черты лица удивительно гармонировали друг с другом. А невидимое обаяние, железная осанка и статность заставляли рассматривать Криса с придыханием.
«Еще немного, и он засверкает, как в сраных “Сумерках”, от своей идеальности».
Тат хмыкнула от своей мысли.
– О, с Инночкой все отлично, мы ждем пополнения, – улыбнулась Людмила Аркадьевна, притягивая мужа ближе. – Обещают в марте. – Она недобро сверкнула глазами в сторону Криса, оставляя на губах лицемерную улыбку.
Поглаживала мужа по руке, успокаивая будто саму себя.
– Поздравляю, – улыбнулся Крис. – Встретимся позже, мне еще нужно найти отца, – извиняющимся тоном объявил Вертинский и, не дождавшись ответа, скрылся за спинами официантов, утаскивая Тат за собой.
– Что это сейчас было? – засмеялась Дрейк.
