Но вместо этого только улыбнулся, игнорируя удивленное выражение лица Тат, и поздоровался за руку с отцом.
– Если не преуменьшал.
«Что ж, папочка, я принимаю правила твоей игры».
Дрейк сильнее сомкнула челюсти, чтобы не засмеяться от абсурдности ситуации.
– Татум, расскажите, как вы познакомились? – улыбнулся Матвей Степанович, к удивлению Дрейк не затронув тему происхождения имени.
Она видела, что Вертинский-старший как-то слишком довольно смотрел на нее – скорее всего, ожидал подловить на чем-то. Но Дрейк не из тех, кто попадается.
«Что ж, папочка, я принимаю правила твоей игры».
– Мы… – начал Крис, но Дрейк взяла его за руку и улыбнулась, взглядом говоря: «Все нормально, дай я».
– О, это очень интересная история! – Тат оглядела собеседников, стараясь не обращать внимания на проницательный взгляд Вертинского-старшего. – Это произошло месяца три назад… – Дрейк сделала задумчивое лицо, будто пыталась вспомнить, когда повстречала Криса, заодно подтверждая слова «своего парня». – Он сбил меня на машине. – Она легкомысленно хлопнула ресницами, наслаждаясь шоком на лицах вокруг. – Шучу, мы познакомились в университете. – Она не растягивала паузу на катастрофическое количество времени, предупреждая нарастающую панику собравшихся.
– Чувство юмора – это хорошо, – хмыкнул Матвей Степанович. – Татум, расскажите лучше о своих недостатках. – Он сжал челюсти, чтобы не улыбаться слишком явно.
Бросил короткий взгляд на дернувшегося на месте сына.
– Отец… – Крис нахмурил брови, мол, это все, конечно, весело, но давай не сейчас.
– Все нормально, Крис. – Тат посмотрела на него пристально: «Наш план просрется скорее из-за твоей боязни провала, чем из-за того, что я ляпну глупость». – Твой отец должен знать, что ты в адекватных руках. А как еще проверить адекватность человека, кроме как попросить рассказать о своих пороках? В них кроется наша суть, ведь добрые и хорошие все одинаково, а вот грешат по-разному. – Татум улыбнулась уголком губ.
Матвей Степанович Вертинский напоминал Дрейк всех тех плохих парней из фильмов, которые не пачкают руки, а разрабатывают гениальные планы, наслаждаясь самой схемой ограбления, а не удачной добычей.
В глазах читались опыт и абсолютно точно – жажда манипуляций. Дрейк на сто процентов была уверена: Матвей Степанович не из тех, кто, узнав то, что не должен, пойдет напролом, – он воспользуется ситуацией и повернет все в свою пользу, будь то первая нашедшаяся бутылка алкоголя у сына или же подстава в крупной сделке.
Вокруг Вертинского-старшего облаком стоял притягательный магнетизм власти, заставляющий окружающих впитывать каждое его слово, ловить каждый полувзгляд и полувздох, лишь бы мужчина обратил на них внимание.
Не будь она «девушкой» Криса, Татум обязательно запала бы на его отца, потому что таким мужчинам хочется подчиняться, в них хочется раствориться и сильно их ревновать, ими хочется обладать и ими отравляться.
Такие люди любят власть, любят играть главные роли и одновременно режиссировать ситуацию; такие люди любят дорогое вино и умных женщин. Кажется, что весь мир лежит у их ног.
– Ну, – протянула Дрейк, сцепляя руки сзади в замок, – существенных недостатков у меня только два: плохая память и что-то еще. – Она улыбнулась, когда собравшиеся зашлись смехом.
Вздернула подбородок, видя одобряющий взгляд Вертинского-старшего.
– Умение признать свои недостатки – уже хорошее начало для понимания себя. – Матвей Степанович тянул гласные и с прищуром смотрел на Дрейк.
Она была не такой, как светское окружение его сына, не такой, как те, кто хотел его окружению понравиться: она не строила кокетливо глазки и не надевала на голову корону, придерживаясь установки «не завышай ожидания, и не упадешь».
На Дрейк было недорогое платье, взгляд цепкий, ищущий, сосредоточенный – девочка не из тех, кто напарывается спиной на нож, Матвей Степанович понял это еще с первых секунд знакомства. То, как она отпустила руку Криса, перед тем как представиться, а не вцепилась сильнее, выдавало ее готовность бороться за себя и, он надеялся, за его сына.
Матвей Степанович изучал микромимику на лице Дрейк, пытаясь понять, вправду ли его сын смог найти кого-то получше легкомысленной девчонки, охотящейся за его кошельком.
– Кстати, перед тем как вы подошли, мы обсуждали поэзию и то, что она передает смысл в сжатой форме, в отличие от прозы. – Матвей Степанович легким движением взял с подноса проходящего мимо официанта пару бокалов шампанского и подал женщине рядом, улыбаясь гостям. – Вот вы, Татум, как бы описали себя в тех словах?
– Я бунтарка. – Тат хмыкнула, кидая взгляд на Криса, который, кажется, все это время не дышал.
Она коснулась его руки – Вертинский улыбнулся, смотря на озадаченного отца. Матвей Степанович незаметно отсалютовал Крису бокалом, как бы говоря: «Неплохо, мальчик».
