– Так когда ты начнешь подыскивать себе новое жилье? – внезапно спросила Габи. – Буду только рада составить тебе компанию, если смогу. Обожаю ходить и смотреть дома, а ты? Помню, когда мы покупали наш дом. Господи, я сбилась со счета, сколько я тогда их посмотрела. А потом потребовалась еще целая вечность, чтобы окончательно остановить свой выбор на том, в котором мы теперь живем. Кстати, мы его едва не прошляпили. Это был какой-то кошмар! Думаю, на этот раз мы уж точно не будем торопиться, – с опозданием поняв, что сказала глупость, Габи поспешила добавить: – Но для тебя все будет по-другому. Ты умеешь быстрее меня принимать решения и вообще не такая суетливая.
Будь у Алекс в тайнике спрятана улыбка, она бы точно ее вытащила. Увы, она обнаружила только ее призрак.
– Вот тебе твой чай, – сказала она, ставя перед Габи новую кружку. – Горячий, как ты и хотела.
– Прелесть! – восторженно пискнула Габи. – Ты у нас мастерица заваривать чай. Мартин так всегда говорит.
Алекс решила ей подыграть.
– Значит, моя заветная мечта сбылась, – сказала она.
Габи рассмеялась и слегка вздрогнула – горячая жидкость обожгла ей губу.
– Значит, ты заказала для нас столик в пабе? – уточнила она.
Алекс кивнула.
– На час дня.
– Идеальный вариант. Я подумала, может, мы по пути заглянем на кладбище? Я захватила с собой цветы. Они в машине.
– Хорошая мысль, – согласилась Алекс, слегка устыдившись того, что с тех пор, как умерла Майра, была на кладбище всего несколько раз.
– Я так рада, что мы с тобой обо всем договорились и ты не сердишься на меня за то, что я решила продать дом, – щебетала Габи, беря Алекс под руку, и они зашагали к деревенской церкви. – Я надеялась, что так оно и будет. Нет-нет, я знаю, каково тебе будет расстаться с домом. Ведь мы здесь выросли. Мне и самой будет нелегко, ты уж поверь, но я, по крайней мере, в отличие от тебя, больше не живу здесь.
– Все будет в порядке, – заверила ее Алекс. – Можешь за меня не переживать.
Да, так оно и будет. Разве она в силах что-то изменить? Ей остается лишь одно – принимать удары судьбы, которые в последнее время сыплются на нее как из рога изобилия. Для полноты счастья, ей осталось лишь потерять работу. Впрочем, не дай боже.
Была вторая половина дня. Помахав на прощанье Габи, Алекс села в машину и поехала деревенскими дорогами, а затем через весь город направилась в Темпл-Филдс.
Нет, не в городской район, пользующийся дурной славой, а в соседний, что вереницами пестрых домиков и зеленых тупичков карабкался по склонам холма Кестерли-Маунт. Там, из окон домов на самом верху и на западном склоне, открывался захватывающий дух вид на море. Когда-то там стоял один милый дом, приютившийся среди рыбацких домишек и кирпичных уродин пятидесятых годов, но и этот дом, и окружавшие его рыбацкие домки давно снесли. Дом купили ее бабушка с дедом как идеальное место обитания двух пенсионеров. Именно здесь много лет назад и произошли события той кошмарной летней ночи.
С тех пор на этом месте вырос небольшой комплекс дорогих особняков, к которым от главного приморского шоссе вверх по холму вела собственная подъездная дорога. Каждый дом был огорожен высоким кирпичным забором с электрическими воротами. Алекс понятия не имела, кто там жил. Впрочем, ее это не слишком интересовало. Она приехала сюда лишь затем, чтобы зайти в часовню Святого Марка – простую и строгую норманнскую церковь, к которой примыкало довольно обширное кладбище, занимавшее значительную часть склона. Те, чьи останки покоились здесь, могли целую вечность любоваться морскими видами.
Алекс не сомневалась: не проведи она с Габи парой часов ранее какое-то время на могиле Майры и Дугласа, ей вряд ли пришло бы в голову ехать сюда. Сыграло свою роль и ощущение того, что она медленно, но верно отдалялась от всех и всего, кого любила. Вряд ли, конечно, приехав сюда, на могилы своих кровных родственников, она тем самым вернет себе ощущение постоянства и стабильности в жизни. Так пусть это хотя бы напомнит ей о том, что когда-то она была частью семьи, где она была окружена любовью и заботой, даже если впоследствии мать предпочла забыть о ней.
Пробираясь сквозь ряды растрескавшихся надгробий, она отметила про себя, сколько молодых мужчин потеряли жизни в море и какое огромное число детей умерли, даже не дожив до отрочества. Ветер приносил с собой солоноватые запахи моря, а солнце изредка выглядывало из-за туч. Хотя Алекс не заглядывала сюда более пяти лет, она тотчас узнала мемориальную скамью с разбитым подлокотником, что примостилась в окружении живой изгороди. Отсюда было всего несколько футов до четырех мраморных ступенек и одинокого надгробного камня, которым была помечена общая могила ее бабушки с дедушкой, а также их дочери и внука – ее собственной тети и брата.
Алекс знала, что должна быть благодарна своей тете Хелен: та взяла на себя все хлопоты, начиная с выбора оттенка розоватого камня, простых, непритязательных надписей с именами и датами рождения и смерти и кончая ежегодными пожертвованиями церкви на уход за могилой.
