– Он, по приказу Ревокарта, приходил с проверкой в «Лакрицу». Согласись, Амели из тех девушек, которые могут пленить сердце мужчины с первого взгляда. Видимо, она и пленила.
Дакниш промолчал.
Мы сошли с лужайки и по тропинке направились к дому.
Аккуратная аллея в последний месяц осени казалась будто разгромленной, повсюду лежала пряная листва, кое-где валялись высохшие ветки. Я бы хотела задержать приход зимы с её морозами и слоями тёплой одежды, мехами, на которых за лето собиралось так много пыли.
– Вилья Едравье вчера был найден мёртвым, – сказал Дакниш как бы между прочим.
Я хмыкнула. Меня эта тема волновала вот уже второй день.
– Жаль, я так любила бывать в его обсерватории. Но вывод очевиден: Ревокарт убирает из сената неугодных.
– Многих придётся убрать, – Дакниш задумчиво поднял с земли небольшой камень серо-голубого оттенка и начал его разглядывать. – Мы знатно поработали над списком.
– Это правда… Вот что мне не нравится: почему сенат не предпринимает меры? Подозрение сразу падает на Ревокарта… так много смертей, и умирают только те, кто посмел пойти против него.
– По той же причине – умирают те, кто рискнул показать своё недовольство. Даже в сенате сидят обычные люди, и их тоже можно запугать. Ревокарт – правая рука президента.
Я любовалась окружающей природой, сожалея, что не прихватила с собой очки и теперь мелкие детали виделись недостаточно чётко. Казалось, вдали от Эпир даже воздух чище.
Мне не хотелось возвращаться в столицу, я бы с удовольствием провела больше времени с сыном, но это слишком рискованно. Если шпионы Ревокарта узнают настоящую причину моих отлучек из столицы – конец свободе, здравствуй, зависимость. А если зависима я – зависимы и Тритоны.
Они думают, мы с Дакнишем уезжаем из города, чтобы побыть наедине. Эпиры уверены: он мой любовник, и пока мне такое положение дел на пользу. Даже думать не хотелось, что будет, если Таир узнает об Асторе.
– В столицу приезжают послы из Амарии.
Я остановилась. Выдохнула, замечая, какой замысловатой формы стали в тот день тучи. Будто стадо лошадей пробегает…
– Да, это указано в отчёте. Переговоры?
– Переговоры, – подтвердил Дорадо, немного удивлённый моей осведомлённостью о приезде послов. – Им не нравится давление президента. У Амарии пытаются забрать статус автономии, – и почти сразу: – Откуда ты узнала об их приезде? Эту новость ещё нигде не объявили?
– У меня много источников.
– Я в курсе всех твоих источников, Клара.
– Не всех. Если я тебе ещё и это расскажу, то буду вынуждена держать тебя при себе вечно, – я усмехнулась. – Запрещу тебе жениться, уезжать без меня из города, моя паранойя начнёт прогрессировать.
– Заманчивые перспективы.
– Вот и я о том же.
Мы вошли в дом. Запах выпечки наполнил рот слюной. Как хорошо! Может, именно здесь, рядом с сыном и болтливой нянькой, и есть моё настоящее пристанище?
– Мы должны помешать послам подписать договор, – сказала я, хватая со стола пирожок. – Ух, горячо… Если Восточная Амария потеряет автономию…
– …президент станет всесильным, – договорил Дакниш.
– А вместе с ним и Таир Ревокарт.
– Иногда мне кажется, – мой помощник усмехнулся, отодвигая для меня стул, – что ты всё это делаешь, лишь бы ему помешать. Тебя не волнует судьба страны? Каким пагубным окажется влияние новой политики президента? Что будет с Амарией, если она потеряет автономию?
– Дакниш, меня многое волнует, – ответила я терпеливо. – Но личность Таира Ревокарта – на первом месте. Я никогда этого не скрывала, ты знаешь, кто я и каковы мои цели, – и откусила пирожок.
Мы сели за стол. В комнату вбежал сын и молча взобрался мне на колени. К сожалению, он успел услышать обрывки нашего разговора.
– Мамочка, кто такой Таир Ревокарт? – спросил Астор.
Я посмотрела ему в глаза – до боли знакомые, по-детски наивные. Небеса, дайте мне сил!
•••
Её звали Таврия Веганзу, она являлась послом Восточной Амарии. Таврия была сильной женщиной, во многом благодаря ей Амария так долго оставалась автономной. Посол, как ни странно, выросла не на территории, которой управляла, а в Эпирах, но переехала на восток в возрасте двенадцати лет, чтобы начать там обучение.
Восточная Амария была единственной частью страны, где девочкам разрешалось выходить замуж даже во время обучения. Да и права женщин в целом были на более высоком уровне. Видимо, потому-то амарийцы не горели желанием войти в состав Конгрес-Магер, предпочитая враждебную нам Пангею.
Пангея считала нас варварами, унижающими права женщин. Но мы оказались варварами с хорошей военной системой, и сумели их победить. А победителей, как известно, не судят, как не судили нас другие страны, когда после выигранной Белой Войны в Конгрес-Магерах случился переворот и к власти пришёл президент.
