Эта мысль пришла очень внезапно, она ворвалась в моё сознание и прозвучала голосом художницы. Та девочка мыслила по-другому, ей осточертели игры. «Убей президента, убей Ревокарта – и все твои проблемы будут решены. Я против убийств, – вещала художница дальше, – но я слишком люблю Ричарда, чтобы не защитить его».
Я смотрела на Ревокарта, прислушиваясь к внутреннему монологу. Казалось, сама судьба толкает меня на беспрецедентную авантюру. Убить главу государства и его первого советника! Небеса, способна ли я на подобное?!
– Такое ощущение, что ты представляешь, как будешь меня убивать, – сказал Таир, вглядываясь в моё лицо.
Я вздрогнула от того, как близок он к истине.
– У меня есть причины тебя ненавидеть.
– Согласен.
– Что ты будешь делать со мной дальше?
Мужчина склонил голову набок, делая вид, что размышляет, хотя, уверена, он уже давно всё решил.
– Завтра отвезу тебя в Эпиры и верну мужу в руки.
– Как благородно.
И где-то в недрах моей души прозвучало слабое: «А ведь Астор меня ждёт. Представляю, как он будет разочарован, что в этот раз я не приехала. Возможно, закатит небольшую истерику, и тогда придётся…»
– Клара, – Ревокарт снова обратил на себя моё внимание, – ты хоть осознаёшь, от чего я сегодня отказался? – он уловил мой непонимающий взгляд. – Ты лежала передо мной, в наручниках… я мог делать с тобой что угодно… Мог?
– Мог, – ответила я шёпотом.
Ревокарт, не разрывая зрительного контакта, вёл дальше:
– Когда тебя привезли, ты была без сознания. Я сам надел на тебя наручники и наблюдал за тем, как ты спишь. Что я мог себе позволить….
– Но не позволил, – прозвучал мой тихий то ли вопрос, то ли утверждение.
– Не позволил… Запомни это.
– Ты не должен был…
– К чертям, кто что должен, Клара! В реальном мире, когда мужчина видит красивую женщину, которая закована в наручники и в ночной одежде, он с ней спит! Ты поняла меня?! Я спрашиваю, поняла!?
– Да… – прошептала я.
– Хорошо, – он сразу успокоился. – Рад, что ты с этим разобралась. А сейчас мы будем отдыхать.
Он начал снимать с себя одежду. Уловил мой напряжённый взгляд и сказал:
– Утром поедем обратно в Эпиры, а сейчас я собираюсь выспаться.
– И где именно, – спросила я с опаской, – ты собираешься выспаться?
Последовала лукавая улыбка.
Ревокарт разделся до рубашки. Лёг в мою постель и, преодолевая моё сопротивление, прижал меня к себе, укладывая свою руку мне на живот.
– Настоятельно советую, – прошептал мне в самое ухо, – лишний раз не дёргаться… сама понимаешь почему.
Его рука прикоснулась к моей спине, затем поползла ниже и сжала ягодицу.
– Это будет весёлая ночь, Клара.
– Больной человек, – зашипела я.
– Даже не представляешь…
За исключением руки на ягодице, больше он меня не трогал. Я смогла уснуть только спустя час после того, как легла, и перед тем, как погрузиться с мир грёз, ещё долго слышала его дыхание – оно было неровным, отрывистым. Мы делали вид, что спим, хоть это было не так. Таир и я пытались понять, каково это – находиться в объятиях друг друга.
Помню, меня в тот момент охватила внезапная горечь. Взрослые люди, во что мы превратили нашу жизнь! Чтобы спасти Ричарда, в конце концов, мне придётся убить Ревокарта.
Убить! Я осознала эту мысль очень чётко, резко, будто до этого она была лишь чем-то эфемерным. До той ночи у меня был выбор: соглашаться на предложение Таврии Веганзу или нет, но теперь меня лишили права на сомнения.
Он умрёт, по-настоящему и навсегда. И больше у маленькой художницы Клары не будет всесильного врага, останутся лишь Эпиры с их вечными случайностями, трагедиями и сплетнями… Мир без советника Ревокарта.
Пытаясь убежать, скрыться от этой мысли, я повернулась к Таиру и уткнулась ему в грудь. Мужчина осторожно меня обнял в ответ… как будто боялся спугнуть. Будто ценил и был готов оберегать. Как будто…
Жестокий мир, как будто он меня любил!
•••
Мы проснулись как чужие люди – самое правильное пробуждение. Я оделась, Таир – тоже. Оказалось, что мы так и не покидали тот самый мотель с замысловатым названием – он весь принадлежал Ревокарту.
Администратор, увидев нас, выходящих из номера, стыдливо опустил голову и покраснел. Почему-то этот человек не вызывал у меня какой-либо антипатии, хоть, безусловно, заселяя меня и моих людей в номер, знал, что это ловушка.
– Здравствуй, Патрик, – кивнут Таир, когда мы проходили мимо.
Тот промычал в ответ что-то неразборчивое и бросил в мою сторону робкий взгляд, мол, извините.
– Здравствуй, Патрик, – повторила я глумливо. Да, может, антипатии у меня к мужчине не было, но он мог не заламывать нам двойную цену.
– Куда мы дальше? – спросила.
– В Эпиры.
– И всё? А как же угрозы: «сгниёшь в стенах ГУКМа», «задушу тебя собственноручно» или твоё излюбленное «ты – дочь Рема Тебриса»?
Ревокарт наградил меня задумчивым взглядом.
– Клара, не доводи. Быстро садись в машину, на улице холодно.
Как только мы оказались в авто, Ревокарт разложил на коленях документы и погрузился в чтение. Советник думал, я не замечаю взглядов, бросаемых в мою сторону время от времени, когда ему казалось, что я этого не увижу.
