- На съезд приехали украинские товарищи, польская социал-демократия, Бунд, латыши - нас просто-таки не поймут, коли мы займем гегемонистскую позицию: "пригласили - радуйтесь", - убеждал Ленин. - Нерусские товарищи должны быть уравнены в правах с нами, мы обязаны подчеркнуть это равенство, это отнюдь не тактика, в ней ошибиться не так страшно, это стратегия социал-демократии, а здесь ошибка превращается в отступничество, сие непоправимо...
- Я не могу решать единолично, - ответил Дан, - пусть выскажутся делегаты, тогда внесем правку в порядок работы съезда.
- Мы взрослые люди, - усмехнулся Ленин, - мы понимаем, что есть возможность разъяснить делегатам важность этой коррективы не в заседании, когда страсти .накалятся, а заранее.
Ленина удивляла обидчивость Дана, каждое возражение он воспринимал, будто оскорбление. "Обидчивость побежденных обычно слепа и озлобленна, - думал Ленин, - а ведь он сейчас победитель. Каков будет, если проиграет?"
...Когда Ленин, председательствовавший на заседании, зачитал проект порядка дня, меньшевик Миров сразу же выступил за утверждение - без всяких изменений или добавлений.
Поднялся Румянцев:
- Революционная ситуация меняется ежедневно. События в Варшаве, Баку, Риге требуют от нас постановки вопроса об объединении с национальными социал-демократиями на первое место.
Попросил слова "Акимский" - Гольдман.
- Товарищ Акимский, прошу вас, - поторопил его Ленин, потому что тот продолжал о чем-то переговариваться с Дзержинским и Варшавским - сидели неподалеку; правда, младший Гольдман, "Либер", забился в угол, нахохлившийся и грустный.
- Простите, - сказал Акимский, поднявшись на трибуну, - встретил старых друзей... Я против включения национального вопроса вообще, товарищи. Съезд к его обсуждению не подготовлен. Вопрос этот сложный, и не надо вытаскивать его на первое место. Я, конечно, понимаю, как важно объединение всех национальностей России в борьбе с царизмом, я понимаю всю злободневность проблемы, но как бы не вышло так: мы объединимся, поаплодируем, порадуемся, а объединение это окажется фиктивным!
Его поддержал лидер грузинских меньшевиков Ной Жордания, приехавший на съезд под своим старым псевдонимом "Костров".
- Товарищи, мы все понимаем, что национальный вопрос не стоит перед нами в плоскости практической, это чистая тактика.
Дзержинский, бледный до синевы от волнения, обернулся к Варшавскому и сказал громко, так, чтобы слышали все:
- От имени национальных социал-демократических организаций, присутствующих на съезде, мы должны настаивать на обсуждении вопроса об объединении в первую очередь.
Дан уперся взглядом в Кислянского, активного меньшевистского оратора. Тот поднялся, бросил с места:
- Я против предложения товарища. Я считаю нужным поставить на первую очередь вопрос о Государственной думе. Дан обернулся к Ленину:
- Можно слово, Владимир Ильич?
- Слово товарищу Дану, - объявил Ленин.
- Я думаю, что выражу общее мнекие, - сказал Дан, - если предложу закрыть прения. Я просил бы проголосовать мое предложение.
Сработала механика, как и ждал Ленин: прошло предложение Дана.
"Я думал, что он соберет больше, - отметил Ленин, - это уже славно. Против своих голосовали Струмилин, Череванин и - самое странное - Либер. Неужели можно будет хоть что-то повернуть? Неужели подействует логика, неужели верх возьмет ответственность, а не амбиция?"
- Тем не менее, несмотря на результаты голосования, я предлагаю дать высказаться представителям национальных социал-демократий, - сказал Либер глухо. - Я считаю, что товарищи этого заслуживают.
- Товарищ Либер, подчиняйтесь большинству! - воскликнул Дан.
Ленин шепнул ему:
- Но вы же нам не подчиняетесь.
Дан не сразу понял, что Ленин шутит, - был напряжен, постоянно напряжен. Ответил наконец вымученной улыбкой.
Дзержинский снова бросил реплику:
- Я прошу председательствующего поставить на голосование предложение о предоставлении национальным организациям слова вне очереди. В противном случае нам будет трудно понять голосующее большинство: мы приглашены на съезд, но лишены права говорить.
Большинство высказалось за предложение Дзержинского, несмотря на то что Дан первым потянул руку "против".
К трибуне пошел Адольф Варшавский - страсти на заседаниях съезда накалялись.
- Мы, делегаты национальных организаций, находимся в ином положении, чем вы, остальные члены съезда. Это наше особое положение следовало бы обсудить. Мы приглашены на съезд с совещательным голосом. Что ж нам сидеть, как соломенным куклам, в роли неких молчаливых советников?! Пользоваться голосом, но не быть уверенным, что он будет иметь значение при обсуждении важнейших вопросов, в которых и мы заинтересованы кровно, - согласитесь, положение наше не из завидных. Если вы намерены доказать, что у вас есть желание считаться с нашими голосами, что вы нас пригласили не как соломенных кукол, что вы считаете нас товарищами по революционной борьбе, - поставьте в первую очередь вопрос об объединении с нами. Теперь вот о чем...
