Мы набирали себе еду, продолжая перебрасываться шутками о Хэллоуине и моем дне рождении, когда между мной и Ваней непонятно каким способом втиснулась Мишель. На ее губах играла злорадная ухмылка.
– Я тут раскопала про тебя побольше информации, дорогая Аня…
– Тебе больше делать нечего? – перебил ее Ваня, и взяв меня под руку, повел к столику, где сидели Алекс и Лиза.
– Я между прочим, тебя спасаю, Ванечка, – не отставала от нас Мишель.
– С чего ты взяла, что я нуждаюсь в спасении?
– Потому что Аня постоянно что-то скрывает и врет тебе. Вряд ли она рассказала тебе о фотографе Елисее Морозове.
При звуке имени того, кого я хотела бы изгнать из своей памяти навсегда, я вздрогнула и резко остановилась. Поднос с едой сам собой выпал из моих рук и с громким звуком опрокинулся на кафельный пол столовой, чем привлек внимание всех школьников в этом помещении. Та-дам! Представление начинается! Не забудьте свои бинокли, а то с задних рядов плохо видно. Аня – Мишель. Счет не в мою пользу. “Прибью!” – думала я, но это было лишь в мыслях. А на самом деле я просто смотрела на осколки посуды у себя под ногами и не могла сдвинуться с места, будто приросла к полу.
– Вот видишь, Ваня, я права. – Воспользовавшись возникшей тишиной, Мишель театрально повысила голос так, чтобы приковать к нам оставшиеся десятки пар глаз. – Аня все от тебя скрывает. Она хотела переспать с этим Елисеем. Хотела пробиться с помощью его популярности до мирового уровня. Но ничего не вышло, да, Аня? Он ведь отказался…
– Замолчи, – прошептала я сквозь слезы.
Мне бы надо уже быть более стойкой к нападкам других, обрасти толстой кожей, чтобы никакие выстрелы, уколы и царапины меня не ранили. Но почему-то, не смотря на все мои старания, этого сделать не удавалось.
– И не подумаю! Пусть все знают! И когда ты не смогла соблазнить этого Елисея, то обвинила его в сексуальном домогательстве.
– Ты замолчишь, наконец?
Я вздрогнула от ледяного тона знакомого мне голоса. Ваня был в такой необузданной ярости, что на мгновение я забыла о своих переживаниях, и начала бояться того, что наша словесная потасовка перерастет в нечто худшее. Половина школы смотрела на нас, затаив дыхание.
– Почему ты меня затыкаешь вместо того, чтобы благодарить? Я ведь раскрываю тебе ее жалкую сущность.
– Ты раскрываешь только свою сущность! Еще одно грубое слово об Ане, и я собственноручно отведу тебя к директору.
Ваня поставил свой поднос с едой на ближайший столик и приобнял меня за талию.
– Ты что не веришь мне, а веришь какой-то там Ане, которую знаешь-то всего ничего?
– Представь себе, я верю ей! Может, хватит уже устраивать спектакль?
Ваня настолько ясно для всех дал отпор Мишель, что окружающие начали уже посмеиваться над ее выпадами против меня.
– Мишель Петровна, будьте любезны не мешать обедать другим ученикам своими никому ненужными, кроме тебя самой, сериальными страстями, – проговорил подошедший к нам Алекс.
Вся столовая громко взорвалась смехом, от чего загорелое лицо Мишель сделалось сливового цвета, и на какую-то долю секунды мне стало ее даже чуточку жаль. Но не настолько, чтобы перестать думать о том, чтобы выцарапать ей глаза. Она ударила по самому больному, и теперь, когда она получила по заслугам, я не должна была испытывать к ней жалость.
Ваня решил воспользоваться ситуацией и, дружески хлопнув Алекса по плечу, вывел меня из столовой. Мы очень быстро дошли до его маленького кабинета внутри библиотеки, и там, я наконец-то почувствовала себя в безопасности.
– Как ты? – поинтересовался Ваня, присаживаясь рядом со мной на диванчик.
– Нормально, – тихо ответила я. – Наверное, я не слишком хороший боец. Спасибо, что заступился за меня, – я с благодарностью улыбнулась ему.
– Это я виноват, – Ваня взял мои все еще дрожащие руки в свои. – Мишель так не приставала бы к тебе, если бы не…
– Это неважно, – перебила я его, не желая слушать, что когда-то они были парой. – А важно то, что ты не поверил тому, что сказала она.
– Как я могу в тебе сомневаться, когда ты мне поведала то, что так сложно рассказать и еще сложнее придумать? – Ваня аккуратно завел за мое ухо выбившуюся прядь волос.
– В бывшей школе, когда моя история получила огласку, практически никто не верил мне вначале, – я глубоко вздохнула. – Про меня писали в газетах, как про малолетнюю стерву, которая идет к своей цели через постель. Такой меня и считали те, кто знал не слишком хорошо.
– Как так получилось, что твоя история стала известна всем?
– Это была такая защита, – я замялась. Я не могла произносить его имя вслух. – С его стороны. Его пиар компания распускала слухи везде про то, что какая-то девочка смеет преследовать его. Моя подруга рассказывала, что на какой-то передаче он со смехом рассказывал, как я преследовала его.
Я горько усмехнулась и тут же поморщилась от накативших восопоминаний. Ваня крепко обнял меня. В его объятиях я почувствовала, насколько сильно ему хотелось помочь мне забыть обо всем этом. Иногда не нужны никакие слова, кроме молчаливой поддержки со стороны. Это громче слов. Это намного сильнее.