Если бы я знала, о чем пойдет наш разговор, я бы закрыла дверь своей комнаты на замок, забаррикадировалась этим ужасным узорчатым шкафом, и не стала бы вести разговор на тему секса с мамой.
– Видимо, еще нет, – сделала вывод она, и ее поза заметно расслабилась. – Мне нужно вновь говорить тебе о контрацепции?
– Нет!
Моя мама начала говорить о мальчиках, когда мне было лет десять. В двенадцать она рассказала мне все (буквально все!) о том, откуда берутся дети и как сделать так, чтобы их не было в ближайшем будущем.
– Хорошо, – она погладила меня по ноге и добавила. – Не понимаю, почему вы расстались с Антоном. Он такой хороший парень. Может, еще не поздно вернуть его? У вас была бы любовь на расстоянии. Так романтично!
– Мама, уже поздно все возвращать.
Особенно я понимала это сейчас, когда мои чувства к Ване не помещались в сердце. Они были настолько сильными, что готовы были выплескиваться на все, что меня окружало. Теперь-то я понимала Ромео и Джульетту,
– Ты изменилась, дорогая.
– Поправилась? – усмехнулась я.
– И это тоже, – мама улыбнулась такой теплой улыбкой, что я сразу почувствовала себя маленькой девочкой. Тогда у меня была именно такая мама, с такой улыбкой и с нежными руками.
– Я скучала по тебе. Правда. – Слова вылетели из моих губ, как бабочки, перелетающие с цветка на цветок.
– Моя девочка…
Мама потянулась ко мне, я потянулась к ней. И все обретает смысл, когда я нахожусь у нее в объятиях. Мне так спокойно и хорошо. Как в детстве. Куда же оно ушло? И когда?
– Завтра заберу тебя с третьего урока. Мы едем на кастинг. Захвачу тебе одежду, переоденешься в машине, – шепнула она мне, как будто и не было этих мгновений радости. – На завтрак можешь себе позволить только овсянку на воде.
Я отстранилась.
– Ты что пила? – вырвалось у меня.
– Всего пару бокалов вина… Ждать, когда твой папа закончит совещание по скайпу, а дочь сделает все уроки, очень скучно, знаешь ли.
– Да ну? – с плохо сдерживаемой тревогой в голосе произнесла я.
– Это всего лишь вино, дорогая. Итальянское. Хочешь? Хотя нет, тебе нельзя. С завтрашнего дня ты на диете.
Всего два бокала вина помогли ей забыть тот факт, что я вообще не пью. Всего лишь несколько взглядов на меня помогли ей понять, что мне вновь пора на диету. А где-то есть мамы, которые разрешают есть пиццу и мороженое на ночь. А где-то есть мамы, которые любят своих дочерей такими, какие они есть.
– Уже десять часов. Мне пора спать.
– Спокойной ночи, дорогая, – промурлыкала мама, сделав вид, что не заметила изменившейся атмосферы в комнате.
– Спокойной, – прошептала я и с облегчением вздохнула, когда дверь за мамой затворилась до конца.
Итак, моя мама вновь стала употреблять алкоголь. Два года назад, когда счет выпитых ею бутылок измерялся от двух и больше, мама слезно обещала, что не возьмет в рот ни капли алкоголя. И слово свое держала. До недавнего времени. Нужно будет спросить у бабушки про алкоголь, но так, чтобы и она ни о чем не заподозрила. Беспокоить ее было ни к чему.
Я дошла до шкафа и открыла дверцу с зеркалом в полный рост. Оценивающе оглядев себя, я не заметила никаких изменений. Все то же тело, стройное и подтянутое. Может быть, я слегка поправилась в бедрах, а может, это просто так кажется из-за пижамных шорт с оборками. Я раздраженно захлопнула шкаф. Как так получилось, что ожидая улыбок и радости от приезда мамы, в первый же день получаешь упреки и сухие фразы вроде “тебе пора на диету”?
Было только одно средство, которое могло сейчас успокоить. Я села на кровать, положила на колени ноутбук и нажала на клавиши так, что кончики пальцев начали болеть. Ваня ответил сразу же, и мне стало легче. Мне не хотелось писать ему ни о моей маме, ни о всяких кастингах и диетах. Мне хотелось просто общаться, обитать с ним в мире, существующем лишь для нас двоих. Ваня – мой проводник в этот мир. Он – мой спаситель, мой талисман, защищающий ото всех бед в прошлом, настоящем и будущем.
***